Докажи мне

— Сбросишь мне. По защищенному протоколу, — распорядился, прокручивая в мыслях все, что узнал.

— Конечно, — лифт приехал, особо времени для обсуждений не осталось, а помощник явно понял, что при всех полковник это не хочет обсуждать.

И все же, у Олега имелся еще один момент. Потому, выставив ногу в проем разъехавшейся двери, уточнил тихо:

— Информацию по ее отцу и брату проверяли?

— Да, — мигом понял суть Женька. — Еще когда ее в архив, на замену Анны Тимофеевны допускали, как я понял. Один в Полтавской области обосновался, в селе, спивается потихоньку, но нигде не замешан. Брат сейчас в Днепре, на заводе, насколько помню, работает. Там, в файле, есть эта информация, — чуть нахмурившись, будто пытаясь в голове данные восстановить, отчитался зам.

— Хорошо. Сбрось мне файл, — кивнул, будто его устроил ответ. И вышел из лифта.

Сам посмотрит. Если Евгений читал и говорит, что все проверено, прекрасно. Собственно, он потому и спросил у Даши, почему не искала, ведь для них куда больше возможностей и вариантов открыто. А она же теперь не в библиотеке работает, захотела бы родственников найти, вряд ли отказали бы. Собственно, судя по словам Евгения, при проверке и нашли. Стандартная процедура при допуске к тем материалам, с которыми она связана. Ничего крамольного не обнаружили, очевидно, и разрешили работать.

Но Даша не в курсе. Выходит, действительно не интересуется и не важно для нее это? Вычеркнула из памяти за то, что бросили и… предали, если по фактам судить? Не могла же ей Анна Тимофеевна не объяснить?

Так что, все учтено и нормально, можно просмотреть информацию и закрыть вопрос. Но…

Черт! Гутника что-то в этом всем капитально третировало, а он и себе объяснить не мог, за что зацепился. Или просто, его сейчас все, что с этой девчонкой связано, цепляет как крюк, хоть и не должно бы, если по уму?

Ладно, дома прочитает и решит, что дальше. Заодно и обдумает все то, что в голове вертелось с момента, как его охрана ее двор и подъезд проверяла. Греба*ое озарение!

Сел в авто… как в ее волосы носом уткнулся, если честно. Ему тут теперь ох*енительно Дашей пахло. И теми духами, что он ей сегодня подарил.

Очевидное же осознание созрело в голове, а такое долб*но-болезненное, будто какой-то осколок у него в грудной клетке забыли, и тот теперь решил о себе напомнить, вылезти острым краем, кромсая ребра.

А рука, в которой ее ладонь держал всю дорогу, делая вид, словно ничего и не проходит — истлела до кости, кажется.