Докажи мне

Гутник же молча изучал секунды две обстановку: на Евгения внимательно глянул, а потом словно на ней все свое внимание сфокусировал! Даша физически тяжелый, сбивающий с ног, взгляд Гутника ощутила! В кабинете словно весь воздух изъяли в мгновение — ее придавило к земле просто, вдох сделать нет сил…

Правда, сложно сказать, то ли из-за вспыхнувшего в глазах полковника гнева, то ли из-за своего собственного шока от того, что увидела его вот так… Откровенно!

Особенно, после памятного сна этой ночью. Мамочки!

Ее в жар бросило с такой силой, что щеки заалели! НЕ просто жарко: у самой испарина выступила под волосами на затылке и висках!

И… Ох! Да, в голове и теле такая какофония, которую осознать и передать внятно сложно! Колени почему-то ослабли, заставив опасаться, что сама упасть сейчас вполне может.

И вроде же ничего в ситуации чувственность не подразумевало: больница, кабинет, Евгений… Очевидные шрамы от ожогов, покрывающие всю грудную клетку и плечи Олега Георгиевича — конечно, никуда не убежать от этого, бросалось в глаза.

Но Дарья вовсе не потому взгляд отвести от тела начальника не могла, кажется, краснея все больше.

Для нее все эти шрамы — не про физически изъян, совершенно! А про его боль и муку были, про ту проклятую неделю, когда и она спать не могла толком, просыпаясь со слезами и стоном, еще не понимая, что душу корежит. И Дарья сейчас не столько эти следы видела, сколько силу его воли, напряженные сильные мышцы, которые под этими всеми шрамами заставляли тело Гутника двигаться, работать и жить вопреки боли, назло всему и всем, что пыталось его уничтожить…

Мамочки! Он что, уже тренируется?! Неужели ему уже разрешили врачи возвращаться к таким нагрузкам, которые же точно мышцы в подобном вот тонусе держали?

Хотя… О чем это Даша? Когда это Гутника мнение врачей интересовало, если вбивал себе что-то в голову? За два дня поняла его характер прекрасно.

Господи!.. Надо бы отвернуться, отвести взгляд. А она не может!

Ей до дрожи в руках обнять его захотелось! Каждый шрам пальцем проследить, губами стереть боль от всего, что он испытал! Своей лаской…

— Олег Георгиевич, тут Коля бумаги передал, — начал было Евгений, едва завидев босса.

Но Гутник его точно не был настроен слушать.

— Какого дьявола она тут делает?! — рявкнул полковник зло.

И так сжал челюсти, словно пытаясь взять под контроль ярость, что желваки на щеках проступили, будто прорезая бороздами кожу.