Докажи мне

Смеется только сильнее от его рыка, похоже.

Обхватила ладонями, оплела мягкими, непривычно теплыми пальцами его щеки, надавила, сблизив их лица. И никак не может хихикать перестать. А Гутнику уже зацеловать ее уже охота, слизнуть этот смех с губ, впиться в рот жадно! Плеснулось горячим в груди! Да и пах отозвался тлением…

— Олег! — перемежая слова смешками и короткими поцелуями, которыми его скулы и щеки покрывала. — Не рычи! Я же и не собиралась с ним на свидание идти! Вообще в мыслях не было. Да и не ходила на свидания ни с кем, не мой стиль, если честно, на такое время тратить, — Даша опять рассмеялась, а ему почему-то стыдно стало и как-то вообще не по себе…

На свидания не ходила даже? Что она видела или пробовала в жизни? Что знает? С чем сравнить может? А он ее сходу к себе в «берлогу» и замуж…

С другой стороны, Даша и не рвалась никого ни с кем сравнивать, если попробовать голову включить. Да и его идею с браком «на ура» вчера приняла. И потом, он честно ее прогонял, как и она верно напоминала, выставлял всеми возможными способами, только кто ж его послушал, а? Не эта упрямая, имеющая на все свое мнение, девушка!

— Собственно, от него и убежала тогда быстренько, придумав, что тебе в больницу документы сама должна отвезти, — пытаясь от своего смеха отдышаться, по ходу, она улеглась щекой ему на плечо, продолжая Олега в курс дела вводить.

А Гутника огнем обдало. Только теперь не сексуальной тяги, а новых укоров собственной совести, живо напомнивших, как он сам на ее появление в той больнице отреагировал… Бл…ин!

Уткнулся в шею Даше, зарывшись лицом в длинные, еще не собранные после сна пряди, глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом, мягкостью, шелковистостью… Все-таки его конкретный фетиш — ее коса. Чего тут петлять.

— Так, заедем еще вечером и в торговый центр. Кольца купим. Чтоб, вообще, никаких вопросов завтра не было, — проворчал Олег, до конца еще не затолкавший вглубь весь этот зубодробительный коктейль, который сейчас бушевал, грозя искромсать изнутри ребра.

— Хорошо, — что-то в ее спокойном согласии и явно слышимых смешинках в голосе, наталкивало на мысль, что и нынешний душевный раздрай Олега, не то чтобы тайна за семью печатями для Дарьи.