Мы мирные люди

Первая удача!

Он искренне обрадовался, когда на гудок клаксона такси, остановившегося у маленького домика на Никольской, распахнулась калитка и высокая плоская старуха, всплеснув руками, крикнула зычным басом:

— Иннокентий Матвеевич! Ну просто глазам своим не верю!

Она схватила Веревкина длинными жилистыми руками и, источая запахи моченых яблок, уксусной эссенции и укропа, нежно клюнула его носом в висок. Потом оттолкнула и, держа на расстоянии вытянутых рук, внимательно оглядела круглыми судачьими глазами:

— А вы помолодели. И глаза не те, совсем не те. Что это с вами заграница сделала?

— У меня был микроинсульт... небольшое кровоизлияние в мозг, — поспешно сообщил Веревкин.

— Ну, тогда вы совсем молодцом. Но где же Шурочка?

Андрей Андреевич сморщился, как будто собираясь заплакать, но не заплакал.

— Горловая чахотка. Сгорела, как свеча. Что я ни делал, чтобы спасти ее!.. Мюнхенские светила оказались бессильны... Ну, а со мной после этого был удар...

— Бедный вы мой! Ах, какое ужасное несчастье!.. (Вы расплатились с такси? Можете ехать, голубчик!) Шурочка-то, Шурочка! Прямо вот вижу ее ангельское личико!

Тут Эмилия Карловна, как китайский фокусник, вытащила из рукава голубой с желтым клетчатый платок невероятной величины, по-видимому, рассчитанный на огромнейший нос, поднесла платок к глазам, потом громко высморкалась, потом снова поднесла к глазам. Веревкин стал часто-часто моргать, сделал усилие, и глаза его тоже, кажется, увлажнились.

«Однако, черт возьми, долго мы будем стоять у калитки?» — подумал Веревкин с досадой.

— Ну, не надо, не надо! — Старуха цепко схватила его за плечо и потрясла.

«Трясет, как грушу!» — подумал Веревкин и вместе с тем со стоном прошептал:

— Боже мой, боже мой!

— Крепитесь, Иннокентии Матвеевич. Ей там лучше.

И Эмилия Карловна показала на небо, причем Веревкин подумал:

«Однако, кажется, судя по солнцу, уже обеденное время. Интересно, покормит она меня наконец?».

Но вот Эмилией Карловной овладела жажда деятельности. Она подхватила оба чемодана и ринулась вперед.

— Правее, правее! — командовала она, как капитан, ведущий судно. — Здесь шиповник, не зацепитесь! Сюда! За мной! Третья ступенька совсем гнилая, ступайте сразу на четвертую, я так всегда делаю. Ага, зацепились головой? Я знаДа, что зацепитесь. Это я повесила здесь велосипед. Темно? Ничего, это вам не заграничные гранд-отели. Теперь направо.