Вершина мира

В ранней молодости, конечно… Не знаю, она мне такой не казалась… Ну, значит ошибся. От ошибок никто не застрахован.

Никто… Но от понимания этого не становится легче, и заноза, засевшая в сердце ещё в школе, ноет и не даёт покоя. Хотя, я всеми силами пытаюсь убедить себя, что так для всех будет лучше.

Придя домой, я раздеваюсь и включаю чайник.

— Сейчас попью чайку, — сообщаю я Раджу и тогда пойдём, внепланово погуляем.

Но до чайника я добраться не успеваю, потому что раздаётся телефонный звонок. В трубке звучит уже знакомый голос доверенного человека Цвета, который перезванивает, чтобы подтвердить встречу.

— Выходи к подъезду, — приказывает он мне. — Через пять минут тачка подъедет.

Ну что же, заодно узнаю, как прошла встреча. Я снова надеваю куртку и выхожу на улицу. Та же самая «шестёрка», на которой я уже ездил, стоит у подъезда, и с теми же самыми шестёрками. И мы снова едем на другой берег, но не к Цвету. Выехав из города, мы едем вдоль реки и минут через пятнадцать сворачиваем в сторону деревни Журавли.

— Цвет сказал, — оборачивается ко мне водитель, — чтобы ты пасть вообще не разевал, сидел молча. Вкурил?

Проехав мимо дачных домиков, водитель направляет машину к самому краю деревни. Мы подъезжаем к большому кирпичному дому и останавливаемся у металлических ворот. Он коротко сигналит. Ворота приоткрываются и в образовавшуюся щель выглядывает обритая голова. Потом она втягивается обратно, и через мгновение ворота раскрываются. Мы въезжаем во двор, покрытый протаявшим почерневшим снегом.

Интересно, чей дом? Красный кирпич и примитивные архитектурные излишества намекают на стиль «Цыганский барон», бардак во дворе укрепляет меня в этой мысли. Мы выходим из машины и идём в… баню, ну куда же ещё. Из трубы идёт чёрный угольный дым. Да и пахнет горящим углём.

Проходим предбанник и попадаем в довольно просторную комнату с деревянным столом и лавками. Стены бревенчатые, янтарно-жёлтого цвета. Здесь довольно жарко и влажно. За столом сидят распаренные мужики в простынях. Точно древнеримские патриции в тогах.

Я замечал, кстати, рассматривая бюсты римских деятелей, что часто рожи у них, как у наших уголовников. Так что сходство было бы полным, если бы не брёвна стен, большие пивные кружки на столе и сухая изломанная и изодранная вобла. И ещё наколки, покрывающие тела. Они явно не латинского происхождения.

Во главе стола сидит Пеша Богданович, справа и слева от него другие урки. Я знаю только одного из них, Парашютиста.