Вершина мира

А за ним и Екат. И Казань.

— Екат — это Свердловск что ли?

— Не знаю, Егор. Мне кажется мы должны принимать решения солидарно, а не так. Придумал что-то и сделал, никого не спрашивая. А я потом выкручивайся. Хрень какая-то. Мне это не нравится.

— Согласен, дядя Юра, но ситуация была такой, что посоветоваться невозможно было. Не пошёл бы я на главпочтамт рассуждать по незащищённой линии о подпольном алко-производстве, правда же?

— Правда, — машет рукой Платоныч.

— А решение нужно было немедленно принимать. Цена больно хорошая. Двадцатка всего.

Он машет рукой, мол, теперь-то уж что, дело ведь сделано.

— Есть у меня место для казино, — сообщает он.

— Серьёзно?! Ну это же круто! Что за место?

— На стадионе. В трибуне, прямо напротив Альберта.

— Вот его жаба задушит, — смеюсь я.

— Задушит-задушит. Директор мой кореш, вот я у него и попросил помощи. Там несколько залов. Но нужно будет придумать прикрытие. Иначе любая комиссия сразу накроет. Что-то профильное. Секцию там какую-то, не знаю. Надо думать.

— ЛФК, лечебную физкультуру! — восклицаю я. — Точно! Оздоровительная гимнастика, массаж ну и ещё чего-нибудь придумаем. У меня уже есть две медсестры. Одна из них Таня, помнишь, нас с тобой выхаживала? И вполне будет понятно, почему там неспортивный народ тусуется. Это же не спорт высоких достижений, а реабилитация.

— Ну, так идея не плохая, только обычно ЛФК в больницах бывает, а тут стадион всё-таки. Но за основу взять можно. Завтра можно будет глянуть. Ты как?

— Я за, — показываю я оттопыренный большой палец.

— Ну, и отлично. Позвони мне часов в двенадцать и я скажу время, когда пойдём.

Потом разговор переходит на его назначение. Он рассказывает все подробности, а затем мы обсуждаем перспективы, возможности и ближайшие планы. А после всего этого я иду домой. Решаю пройтись пешком, чтобы не толкаться в общественном транспорте и заодно подумать о делах.

Но о делах не думается. Сначала мысли перескакивают на встречу Куренкова и Цвета и на слова Платоныча о подлости блатных, в чём я и сам за свою жизнь неоднократно убеждался. А потом незаметно перекидываются на Рыбкину, и всю оставшуюся дорогу я почему-то думаю о ней и о внезапно появившемся на горизонте Фрице.

Честно говоря, всё это как-то странно. Слишком быстро она перекинулась с меня на этого Женька. Неужели она из тех девочек, которые так остро желают любви, что, в принципе, не особо разбирают, кому её дарить? Я таких встречал в своей жизни.