Порождения эпохи мертвых

Обострённая до голых нервов интуиция током ударила прямо в самую макушку. В десяти метрах сбоку из-за небольшого холмика поднялась оскаленная уродливая морда. Вываленный чёрный язык и распахнутый капкан острых зубов заслонили собой весь мир. Кощей едва удержался от того чтобы в отчаянии рухнуть в грязь.

Работорговец бросился в спасительную воду. Заболоченный берег мешал ему, пытаясь приклеить к себе, затянуть липкой жижей ноги как можно глубже в свою утробу. Кощей с силой выдирал израненные стопы из скользкой холодной грязи. Сзади раздавались мокрые шлепки и чавканье лап монстра по мокрой жиже. Хищник настигал свою жертву. Время растянулось в мучительные мгновения, наполненные паническим ужасом жертвы и острым голодом охотника.

И все же Иннокентий упал. Зацепившись ногой за спутанные пучки пожухлой прошлогодней травы, он упал, вляпавшись всем телом в вонючую жижу. Встать он уже не успел. Работорговец, обдирая пальцы, впивался руками в расползающуюся мерзость, покрытую прошлогодней травой, и тащил себя в спасительную холодную воду. Он уже не кричал, даже страха внутри не было. Только бескомпромиссная жажда жизни, оставляющая далеко за собой жалкую человеческую логику и трусливую психологию.

Руки уже скребли по дну, а разинутый рот во время вдоха заливало водой, когда серповидные когти морфа пропороли икру чуть ниже колена, рассекая мышцы и сухожилия. Разорванные сосуды выбросили в холодную воду струйки крови, расходящиеся мутными розовыми облачками. Тяжёлое тело морфа придавило ноги хедхантера ко дну. Кощей полностью ушёл под воду, силясь схватить зубами последний глоток воздуха.

Перед глазами понеслись отрывисто и путано картинки из собственной непутёвой жизни. Сразу стало всё тускло и безразлично. Казалось, что выключилась та неуёмная жажда жизни, которая тащила его сюда сквозь гнилое перекрытие, две крыши, длинный коридор, бешеного старика и, распростёртое на колючей проволоке, тело убитого им мальчика. Та жажда жизни, которая заставляла его лезть в ледяную воду, а потом через силу возвращаться от, заросшего камышами, противоположного берега к этому месту.

Тело сдалось легко и сразу. Мышцы расслабились, веки сами сомкнулись. На сетчатке глаз всё ещё угасала картинка светлого пятна солнца, увиденного из-под мутной воды. Вырвавшиеся из открытого рта, пузыри мягко скользнули по шее, как бы погладив его на прощание. Вместе с остатками воздуха из организма ушла боль и озноб, стало легко и даже приятно.

Холодный ветер ударил пощёчиной в лицо.