Бойся меня

Такого со мной не происходило даже в отпуске: находясь за тысячи километров от столицы, я всегда оставалась на связи, по десять раз на дню проверяла корпоративную почту и созванивалась с подчиненными, чтобы мое отсутствие ни в коем случае не нарушило слаженный ход работы.

Мой телефон был выключен большую часть воскресенья, и я ни разу не ощутила укола беспокойства. Не задавалась вопросом, не понадоблюсь ли срочно Андрееву, и не захотят ли со мной связаться клиенты. И дело не в том, что долгое время я ставила себя в позицию мученицы, придавленной гнетом свалившейся на нее ответственности.

Нет, мой трудоголизм был осознанным выбором, который полностью меня устраивал.

Именно поэтому сейчас я задаюсь вопросом: почему с появлением Саввы все настолько изменилось? С момента моего прихода в «Ландор», я трижды состояла в отношениях, но ни в одних из них карьера не отходила на задний план. Что это? Усталость, разочарование или та самая проснувшаяся женственность, о которой говорил Савва? Или же причина в нем, в человеке, который смог заинтересовать меня не только как сексуальный партнер, но и как выдающаяся личность?

В свободе мысли и знании психологии людей Савва меня превосходит, и этот факт вызывает во мне искреннее восхищение без примеси конкурентной ревности.

А я так давно не встречала людей, которые меня восхищали. Последним, наверное, был Андреев: он казался мне хранилищем мудрости, опыта и ума. Для меня он был кем-то вроде учителя, который знает наперед, как будет правильнее, и чьи слова я ловила как воздух. Жаль, что для столь талантливого руководителя садовые беседки стали важнее.

— Ну ты во-о-обще-е-е, — Ирина, ожидающая возле моего кабинета, воинственно втыкает кулаки в бока. — Я уже с собаками тебя искать собралась. В пятницу запрыгнула в машину и смылась, все выходные телефон был недоступен. Ушла в отрыв, Мирра Георгиевна?

— Телефон был выключен только в воскресенье, — парирую я и, отперев дверь, жестом показываю Ире входить.

Обсуждать личную жизнь в офисном коридоре чревато новой волной сплетен."

"Сняв пиджак, я усаживаюсь в кресло и нарочито тяжело вздыхаю, давая понять, что готова к грядущим расспросам.

— Ну ты с Андреевым-то говорила? — тон подруги понижается, становясь заговорщицким — верный признак того, что тема имеет для нее наипервейший интерес.

— Нет еще. Но думаю, на сегодняшнем совещании этого не избежать.

Глаза Иры округляются, наполняясь восторгом и изумлением.