Заставь меня любить

И в целях воспитания своей дочери я имею право делать все, что угодно. В том числе и прихлопнуть по пятой точке.

— Ты не отец Сони! — выпаливаю я на одном дыхании.

— Разговор теряет смысл, не находишь? — после продолжительного молчания говорит Дима.

— Дима, — пытаюсь сохранять спокойствие, — давай решим все мирным путем. Мы с тобой взрослые люди. Тем более, я знаю, что в твоей жизни кто-то есть.

— Это не твоего ума дело, — почти рычит он, и, по правде говоря, его реакция мне непонятна. Мужчина присаживается в огромное кресло и внимательно разглядывает меня.

— Хорошо, пусть так. В любом случае, я хочу развестись, чтоб не мучить ни тебя, ни себя, — я встаю с дивана и направляюсь к окну. Не могу и не хочу видеть эмоции, которые испытывает Дима, тем более, что они написаны у него на лице.

— Хочешь сбежать от меня? — склоняет голову на бок.

— Нет, я хочу, чтобы каждый из нас жил полной жизнью, Дима, — я делаю глубокий вдох, после чего застываю на месте.

К дому подъезжает автомобиль, и мне точно известно, кому он принадлежит.

Только этого мне не хватало. Беркутов всегда делает все по-своему, но в настоящий момент эта выходка может выйти и мне, и ему боком. Влад мог бы позвонить и предупредить, что собирается приехать.

— Не уверен, что ты сможешь. Я не оставлю тебя в покое, Есения, — слова Шахова будто отдаются эхом по комнате. Я почти не слышу, что он говорит, потому как я нервно наблюдаю за Владом, который уже выходит из машины с большим пакетом подарков.

Я молчу, но резко вздрагиваю, когда за спиной раздаются глухие шаги по дорогому паркету.

Я не оборачиваюсь, продолжаю смотреть в окно, прокручивая в голове исход сегодняшней встречи.

— Я и не сомневался, Есения, что как только ты окажешься рядом с ним, так сразу же побежишь как собачонка, — Дима резко хватает меня за руку и разворачивает к себе. — А я все же верил в твою порядочность. Но ты оказалась обычной шл…

Я вырываю руку и бью Диму по щеке. Звон пощечины, как мне кажется, сотрясает воздух с такой силой, что он слышится даже в соседней комнате.

Я смотрю в глаза человека, которому за многое благодарна, но теперь передо мной совсем другой мужчина. В глазах, налитых кровью, отражается ненависть ко мне, а его пальцы моментально сжимаются в кулаки. Впервые в жизни мне становится страшно, и это чувство оказывается не беспочвенным. Шахов бьет меня с такой силой, что я мгновенно оказываюсь на полу. Прижимаю руку к щеке, едва соображая, что произошло секунду назад. Я не могу прийти в себя, теряюсь.