Магистраль

— Ну да… Вдруг он должен подвезти кого-то куда-то… А мы ему помешаем. И мир тут же рухнет… Ты сама веришь в это?

— Не важно, — отозвалась Прелесть, упрямо отодвигаясь от дороги. — Есть правила, которые нарушать нельзя. Минимальное участие в событиях — это уж точно не такси. Это, Шорох, пешочком и на метро.

Олег прикурил и, догнав Асю, прокатился по замерзшей луже.

— Сколько тебя помню, ты всегда была ненормальная.

— Комплимент, что ли, такой?

— Нет, серьезно! Вот в школе… Только тебя там и запомнил. Почему? Потому, что ни на кого не похожа. Даже на саму себя.

— Это не я загадочная, это ты, Шорох, загадочный. Я не понимаю: мы сейчас ссоримся или наоборот?

— Я и сам не пойму… — признался Олег. — Только тебя, честно… В школе… Даже удивительно! Тебя, и еще Ивана Ивановича. И все!

— Я тоже тебя помню… довольно ярко…

— Комплимент, что ли? — хохотнул он.

— Ладно уж!.. А Ивана Ивановича что-то не очень. Ты в прошлый раз о нем говорил, я так и не вспомнила. Да не могла я никого забыть! — неожиданно рассердилась Ася. — Вас всего шестьдесят человек было!

— Не шестьдесят, а двенадцать, — возразил Шорохов. — Иван Иванович до последнего дня учился, до самого теста.

— Нет, — уверенно сказала она. — Всех прекрасно помню. Тебя… такого нахохленного…

— Самый нахохленный у нас был Иванов.

— Не помню… — повторила Ася.

— Ты с ним даже разговаривала. Он что-то спросил про крутых оперов, а ты ответила, что конкурсов на крутизну среди оперов не проводится…

— Не могла я такого говорить! — возмутилась Прелесть. — Откуда мне знать, что у нас проводится, а что нет?

— Да черт с ним, с Ивановым! Замучили меня эти дежа вю… — пожаловался Олег. — Запутали… Нет покоя, мешает что-то…

— Это с непривычки. Скажу Лопатину, пусть отправит тебя к концу периода. В две тысячи шестьдесят пятом у Службы хорошая клиника появилась. Отдохнешь.

— Тогда не хнычь. И закрывайся почаще, не перегружай мозги.

Незаметно они подошли к метро. Народу было немного, но свободных мест в вагоне не нашлось. Олег с Асей встали у дверей и одновременно посмотрели на схему. До «Урала» было восемь остановок, да еще с пересадкой.

Шорохов прижал Прелесть к себе и сквозь шубу почувствовал, что она дрожит. После улицы Ася никак не могла согреться. Олег укорил себя за то, что не навязал ей свою куртку, хотя он-то в свитере точно простудился бы, а слечь на второй день службы оказалось бы некстати.

— Придется водку пить, — обреченно произнесла Прелесть.

— В одиночку или как? — осведомился Олег.