Магистраль

И ведь не испугалась, мымра… Всю жизнь себе поменяла, с самых пеленок. Отчаянная… Теперь у нее все другое: биография, память, круг общения. Вероятно, куча денег, иначе зачем этот обмен?… Не обмен — полная замена. Две песчинки в бесконечном столбе взяли и махнулись местами. Причем мнение второй вряд ли кто учитывал. Да ей и во сне не приснится, что ее судьба была перекроена за нескольких секунд. У нее, Цыбиной по паспорту, по крови — Павловой, тоже все свое, родное. Возможно даже, что ее эта жизнь устраивает, и меняться назад она не захочет… Да только кто же их спрашивает?

Олег раскрыл синхронизатор и отнял от даты перемещения один час. Свет коротко моргнул; где-то на этаже прозвучал оторванный конец фразы: «…иге завтра!»; на верхнем пролете лестницы показались разношенные мокасины.

— Вы почему без халата? — строго спросил тот же усатый врач.

— Больше не повторится… — пообещал Шорохов. Олег прикинул время: с двойником в бункере он уже поговорил и сейчас едет в метро. Здесь он будет через сорок минут. Потом будет долго ждать нарушителей, потом будет разводить руками. Нет, не будет…

Шорохов поднялся обратно на этаж и двинулся к дежурной сестре. Пока он шел по коридору, та успела три раза объяснить, что «в одежде и без сменной обуви у нас нельзя». Олег не спорил, но продолжал идти, пока не приблизился к столу метров на семь. Сестра раздраженно швырнула книгу и вскочила. И напрасно: после выстрела из станнера Олегу пришлось ее ловить.

Подхватив девушку под мышки, он заволок ее в соседнюю комнату — то ли в ординаторскую, то ли куда-то еще, — и пристроил на голый топчан. Едва он затворил дверь, как мимо, что-то бубня себе под нос, проковыляла санитарка.

Палата с новорожденными находилась рядом — Олег хорошо помнил, куда забегала мымра из будущего.

Младенцев в помещении оказалось немного. Почти все дремали, лишь некоторые вяло пошевеливались. Никто почему-то не орал.

Шорохов, проверяя картонные бирки на запястьях, разыскал Павлову. Вскоре нашлась и Цыбина. Первая крепко спала, вторая что-то тихонько угукала и, завидев Олега, как будто встрепенулась.

— Что, крыса, бессонница мучает?… — поинтересовался он, бережно вынимая малышку из казенной кроватки. — Вся в предвкушении, да?… Вся в мечтах о сладкой жизни? Разбежалась, кривоногая…

Олег уложил Цыбину на место Павловой, затем перенес Павлову и снова вернулся к Цыбиной.