Магистраль

Я недавно задумался: а может, его магистраль — это такой кукушонок, который выживает за счет остальных птенцов? Хотя… не все ли равно? В каждой магистрали — те же самые люди, наши потомки.

— Наверно, разницы нет… — сказала Ася.

— Если честно, я ждал от тебя других слов.

— Я не должна была в это поверить?

— Во-первых, я верю тебе, Шорох. А во-вторых… про эгоизм человечества мне не надо ничего доказывать. Я это на себе испытала. Твой Иван Иванович насчет катастрофы мог и не соврать. Для него любая редакция, кроме его собственной, — это и есть настоящая катастрофа… И он по-своему прав. И если бы здесь оказался миллион человек из миллиона разных магистралей, то они рвали бы друг другу глотки и тоже были бы правы. Каждый.

— Не хочу разочаровывать, но у меня мотивы совсем не те. Человечество?… Да срал я на него! Извини…

— Я ведь тоже часть человечества, — сказала она с укором.

— Это единственное, за что его стоит любить. Время, Земля, человечество… Я, опер Шорох, собираюсь все это спасать. Смешно… — Он погладил холодный подоконник и, случайно коснувшись своего пояса, торопливо вытащил из кармашка второй синхронизатор.

— Брось куда-нибудь, — отмахнулась Прелесть.

— Возьми, говорю, и спрячь!

— Ты чего задергался-то?

— Расскажи мне, как это — жить без программы. Вот она у тебя кончилась, и… что ты теперь чувствуешь?

— А ты сам не знаешь?

— Откуда?! — вырвалось у Олега, и он мысленно отхлестал себя по губам. — Откуда я могу знать, что ты, Прелесть, чувствуешь?! Да… я не о том, наверно… — Он беспокойно огляделся, словно ему за воротник свалилась гусеница. — Мне скоро уходить, Ася.

— Мы можем больше не увидеться?

Олег представил, как сейчас, в этот самый момент, Иванов открывает сейф и ставит туда чемоданчик… или не сейчас, а через секунду… или через две… Он подумал, что если будет считать убегающие мгновения, то доберется до последнего еще быстрей. А Иван Иванович покинет бункер, и его безумная многоходовка тут же выйдет на следующий круг.

— Я буду тебя ждать, — сказала Прелесть.

— Что «хорошо»?… Что ты мямлишь, осел?! Сколько тебе осталось?

— Не знаю. И я не знаю, как это будет… выглядеть со стороны. Не смотри на меня.

— Чего ты боишься, Шорох?

— Ты не должна этого видеть.

Он собрался уйти в комнату и уже шел к двери, но люстра на кухне вдруг погасла. Не была света коридоре. За стеной замолчал телевизор.

— Судьба… — обронила Прелесть.

Олег услышал, как вжикнула «молния», только не сообразил, на чем.