Вся правда, вся ложь

Бросил жену, пообещал Вере любовь до гроба и даже денежную поддержку, и они скоропостижно отбыли в неизвестном направлении, забыв обо всем на свете. Но… если мы придерживаемся первого варианта — трагического, — неясно, чему Вера так радовалась перед своим поспешным бегством. Если второго: непонятны ее горестные вздохи и чувство вины из-за гибели подруги.

— И что?

— Истина где-то рядом, — пожал он плечами.

— А потолковей нельзя?

— Можно, моя несообразительная подруга. Оба варианта ни к черту, есть третий. Но мы его пока не видим.

— Я тобой восхищаюсь. Столько трепа с таким плачевным итогом. И что нам делать дальше?

— Искать, бороться, найти…

— И перепрятать, — подсказала я.

— Может, и придется. Вера, вполне возможно, скоро сама объявится. Сороковой день не за горами.

— А если не объявится?

— Тогда будем искать чернявого.

— И как ты думаешь его найти?

— Милая, в этом городишке от силы шестьдесят тысяч жителей.

— Сущая ерунда, — фыркнула я насмешливо.

— Но ведь не Москва, во всем надо видеть положительную сторону. Кто-то где-то их видел вместе.

— Леха, например. Или соседка. И как нам это помогло?

— Пессимизм сыщику не к лицу. Если я говорю, мы его найдем, значит, так и будет.

Его нахальство ужасно раздражало, но у меня уже была возможность убедиться: Сергей Львович слов на ветер не бросает, вот я и предпочла промолчать. Еще одна загадка Берсеньева: он вызывал уважение, при том что питать к нему добрые чувства я была вовсе не склонна. Ни в какие привычные рамки втиснуть его невозможно, приходилось признать: он относился к особой категории людей, своей собственной. И отношения тоже требовал особого.

Голованово мы давно уже покинули, пялиться в окно, за которым уже стемнело, было скучно, но и спать не хотелось, хотя все к этому располагало. Берсеньев молчал, о чем-то размышляя, и я помалкивала, потому как озарением похвастаться не могла, а в повторении того, что было уже сказано, не видела смысла. Устроившись поудобнее, я все-таки решила вздремнуть, но тут Сергей Львович притормозил и начал что-то высматривать на обочине.

— Что потерял? — буркнула я.

— Нашел. Указатель, — ткнул он пальцем в голубой щит впереди. На нем было написано «Ст. Парус 2 км». Стрелка показывала направо. Берсеньев свернул, а я спросила:

— Какой смысл туда тащиться?

— В этой жизни вообще мало смысла, — философски изрек он. — Запомни золотое правило сыщика: все надо доводить до конца.

— Хорошо, поехали, — вздохнула я.