Ссыльные лекари

После обнаружения приёмной и приведения её в порядок я старалась по домам не ходить из соображений безопасности, соглашаясь на визиты только в крайних случаях вроде родов или переломанных нижних конечностей. Но лом на всякий случай держала в зоне доступа. В конце концов, я – девушка хрупкая, должна иметь что-то для самообороны.

Вот и сегодня пришлось топать к Руте, так как муж её был просто огромным и даже трое мужиков не были в состоянии его поднять, чтобы принести ко мне. Как я вправляла ему вывих голеностопа – вообще отдельная история, так как раз семь едва не получила пяткой в лоб, пока этот бугай визжал и скулил похлеще Розана. Кстати, этот молодой полудурок ходил гоголем, демонстрируя при каждом удобном случае, как его «проклятая ведьма исполосовала». Так и хотелось ему настучать по голове чем-нибудь тяжёленьким, чтобы не смел аккуратный тонкий шрам, оставшийся после всех моих стараний, так называть! Там вообще мог получиться из-за его ковыряний неслабый такой рубец из разряда «лошади не было, распахали огород на Горыныче, как смогли».

Вернувшись обратно к разбору растений, я снова посмотрела на разложенные на столе в лаборатории как целиком высушенные экземпляры, так и части. Память ко мне так и не вернулась, но некоторые названия были, как бы это сказать точнее... Более знакомыми, что ли, в отличие от остальных. Например, ромашка, чабрец, мята, тот же зверобой или пижма по сравнению со стерхаркой, парлебикой, совентаркой или бершанкой. После ознакомления с дневником Тонии я тщательно изучила все книги, справочники и даже методички, что нашла в библиотеке, но ни одного упоминания о златовенчике не нашла. Зато обнаружила, что достаточно было лишь пару раз прочесть абзац или параграф, посвящённый тому или иному лекарственному растению, как без ошибок могла не только повторить, но и с первого раза угадать, даже если передо мной оказывалась просто охапка «целебного» сена, притащенная кем-то из деревенских в счёт оплаты моих услуг.

Один раз, правда, вручили «букет» с чертополохом внутри, но обнаруживший это Лерх, который получил им по «морде лица» за неосторожный подкат в виде попытки зажать около одного из домов, потом пошёл не на меня жаловаться, а выяснять отношения с «дарителем», посчитав того виновным во временной утрате своей неотразимости.