Несносные дочери леди Элизабет 2

– Я… – начал он, заметно трезвея, – я чту законы нашего королевства, лейна. Дуэли запрещены Его Величеством, и я, как верный подданный, не могу нарушить королевскую волю.

По залу тотчас прокатился удивлённый шёпот. Многие ожидали, что Дариус примет вызов, несмотря на закон.

– Трус, – кто-то отчётливо произнёс из толпы, но говоривший тут же затерялся среди гостей.

– Прячется за королевскими указами, – донёсся ещё один голос.

– Тише! – зашикала на них пожилая дама. – Король рядом!

В этот момент из толпы вышел высокий мужчина с седеющими висками и холодными серыми глазами.

Богатые одежды тёмно-зелёного цвета с золотой вышивкой говорили о его высоком положении. А на пальце блестела массивная печатка с гербом.

– Граф Освальд Фелд, – едва слышно произнёс Хэмонд, наклонившись ко мне. – Отец Дариуса. Между нашими семьями старая вражда. Прости, я не могу открыто вмешаться – это только усугубит положение Лорен.

– Ваше Величество, – произнёс граф, отвешивая формальный поклон. – Я требую официального разбирательства.

Моему сыну, представителю древнего и знатного рода Фелдов, было нанесено публичное оскорбление через вызов на дуэль. Это недопустимо.

Он говорил громко, чтобы его слышал весь зал, и я поняла, что использует ситуацию для нападения на нашу семью.

– Граф Фелд, – холодно произнёс король, его голос эхом разносился по залу, – поясните суть ваших претензий.

– Эта… особа, – Освальд презрительно указал на Лорен, – дочь казнённого изменника из враждебной страны, осмелилась вызвать на дуэль сына графского рода.

Это не просто нарушение закона, это оскорбление всей нашей знати.

– Позор! – воскликнула какая-то дама в толпе.

– Как она посмела! – подхватил мужской голос.

– Постойте, а что именно сказал молодой Фелд? – спросила лейна Корина, внезапно материализовавшаяся в первых рядах. – Ведь лейны не вызывают на дуэль и уж тем более без серьёзных оснований.

– Дариус был изрядно пьян, – добавил кто-то ещё. – Это видели все.

Граф Фелд поднял руку, требуя тишины:

– Мы требуем справедливого наказания за такую дерзость!

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу от ярости.

Как смел этот человек так говорить о моей дочери! Хэмонд рядом со мной напрягся, а его рука инстинктивно потянулась к месту, где обычно висело оружие.

– Кроме того, – продолжал граф, явно входя во вкус, – семейство Вайлиш, приютив этих… беженцев, бросило тень на собственную репутацию. Древние роды Сольтерры не должны терпеть подобных унижений.