Дело леди Евы Гор

Женщина стиснула стакан так сильно, что побелели костяшки пальцев. Она хотела что-то возразить, но не смогла — знала, что я права.

Я медленно выдохнула и сказала то, что могла изменить её судьбу:

— Однако у вашей младшей дочери, леди Мишель, есть шанс избежать этой участи. Лорд Габриэль Уоттон — младший брат герцога Гровенора — готов взять вашу Мишель в жёны.

Тишина, которая повисла в комнате, была оглушительной. Баронесса смотрела на меня, не моргая, словно мои слова никак не могли достичь её сознания.

— Я… я согласна! — выдохнула она с такой горячностью, будто боялась, что предложение исчезнет, если она замешкается хоть на мгновение дольше.

— Позовите леди Мишель, — велела я.

Хозяйка дома бросила взгляд на стоявшего неподалёку слугу.

— Приведи Мишель. Сейчас же!

Пока он спешил выполнять приказ, в комнате повисло напряжение. Баронесса, собираясь с духом, внезапно нарушила тишину:

— Ваша Светлость… возможно ли подобное решение и для Иоланды?

Я не сразу ответила, обдумывая свой ответ.

— Только если у вас на примете есть господин, влюблённый в неё и готовый немедленно жениться на таких условиях, — сухо ответила я.

Баронесса сжала губы и покачала головой.

Глубокая трещина боли пронеслась по её лицу, но я не могла утешить её — это было бы лицемерием.

— Однако, — продолжила я, — я могу похлопотать перед королём за вас и леди Иоланду. При одном условии.

В глазах женщины вспыхнула надежда.

— Вы должны содействовать следствию против вашего мужа. Скажите всё, что знаете. Поймите, вашего супруга казнят в любом случае.

Но если вы поможете следствию, я возьму вас под своё покровительство после вынесения приговора. Уверена, король проявит милость к вашей младшей дочери — она ведь совсем не причастна к делам отца. За это время мы с графиней подыщем ей супруга

Баронесса сжала губы, слёзы вновь собрались в её глазах, но она больше ни о чём не спрашивала.

Смотря на эту женщину, у меня перед глазами всплыла другая картина — день, когда я сама стояла поднималась на эшафот, обвинённая в измене королю, как дочь заговорщика.

Вспомнила, как жёстко сжималась петля на шее, как кровь стучала в висках, и как… Воспоминание было слишком болезненным, до дурноты. Мне самой требовался стакан воды и свежий воздух, но я только сцепила зубы, приказывая себе собраться. Меня тогда спас Светлый Отец. Но я сомневалась, что он вмешается и в судьбу Иоланды. Она точно не была героиней легенд. Просто дочь своего отца.

Судорожно вздохнув, я вырвалась из собственных воспоминаний.