Дело леди Евы Гор

Я искал эти встречи, даже если сам себе не признавался в этом.

Герцог снова сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до нескольких сантиметров.

— Вы интересны мне своей живостью и неординарностью. Вы — как вихрь, как глоток свежего воздуха в душной комнате. Вы заставляете меня видеть мир по-другому. И если раньше я думал, что могу это игнорировать… То теперь я знаю — не могу.

Слова ударили в самое сердце, оставляя после себя ураган эмоций. В голове эхом отзывались его признания. Я чувствовала, как с каждой секундой воздух между нами становится плотнее, словно магия, которой мы оба обладали, воспламенила все вокруг и выжгла кислород.

— Я не прошу сейчас ответа, — тихо добавил он, — но я хочу, чтобы вы знали истинное моё к вам отношение. Вы необыкновенная женщина, и я позволю себе надеяться, что вы перестанете считать дни нашего с вами брака… Знайте, если захотите уйти, то я за вас, Ева, буду бороться.

Герцог отступил, давая мне пространство. Но я жалела, что он отошёл.

Само его присутствие держало меня, а сейчас ноги подкашивались от охвативших меня эмоций. Вихрь из мыслей и событий прошлого пронёсся перед глазами. Даже если я ещё проживу несколько жизней, то этот момент навсегда останется в моём сердце!

— Берегите себя, миледи, — сказал он на прощание. А я так и не проронила ни слова, отступая к двери.

Кивнув, я выдохнула, и, не оглядываясь больше, вышла из кабинета, унося с собой глухой стук собственного сердца и ощущение, что эта беседа изменила мою жизнь.

Навсегда.

Карета мерно покачивалась, пока мы с Габриэлем и графиней Стерлинг направлялись к особняку семьи Селбриджей. За окном сквозь морозные узоры на стеклах мелькали заснеженные улицы Марвеллена. Я смотрела вперёд, не фокусируясь на пейзаже — мысли были заняты не предстоящей встречей, а разговором с герцогом.

Его слова эхом отзывались в памяти, не позволяя забыть.

Я привыкла к нашему общению, выстроенному из дистанции и вежливых фраз, к этому противостоянию на грани взаимных упрёков и молчаливых уколов.

И вдруг — его голос, низкий, хрипловатый, говорящий, что я не заметила истинного отношения герцога ко мне. Или боялась ошибиться и не заглядывала так глубоко?

Надежда проклюнулась в сердце робким ростком, разрушая панцирь моей осторожности. Она согревала изнутри, но вместе с тем приносила страх — страх, что это всего лишь иллюзия, очередная ловушка чувств.