Курсант. На Берлин

— Этот Риекки… Он нам словно кость поперек горла. Его влияние становится все больше, все сильнее. И при этом, Эско открыто насмехается над разведкой. Просто хохочет нам в лицо.

— Кому «нам», полковник? Ты уже в отставке. — Усмехнулся я, делая еще один шажок к темноте.

— Неважно. Военное братство, оно навсегда.

Куусари не замечал ничего. Он не видел, как мы медленно, крохотными сантиметрами, перемещаемся к подворотне. Не слышал, что я начал обращаться к нему на «ты». В его голове уже звучали победные гимны и праздничные фанфары.

— Ну какое братство, полковник? Давай договоримся. Я ведь понимаю, ты притащишь меня в разведуправление и там варианта всего два. Либо я добровольно подписываю признание, называя себя шпионом, а Риекки предателем, либо вы заставите меня это сделать силой. Но в обоих случаях моя судьба предрешена. Вам нет смысла оставлять меня в живых. Я «случайно» погибну, к примеру, во время побега. Да?

— Договоримся? — Куусари нервно рассмеялся. — Нет такой цены, Алексей. Я ждал тебя несколько дней в этом чёртовом салоне.

Каждый вечер ждал. Я знал, что ты непременно появишься. По-другому к тебе было не подобраться.

Полковник трындел, восторгаясь собой и своей гениальностью, по-прежнему не замечая, как я еще на несколько сантиметров сдвинулся в сторону закоулка.

Нет, все-таки он идиот. И разведка у них тоже идиотская. Даже если они придумали такую подставу для Риекки, надо было хватать меня, грузить в тачку и везти в управление. А не трепать языком, размахивая пистолетом.

До нужной локации оставалось всего-ничего.

Речь Куусари подходила к концу, судя по тому, что запа́л в его фразах медленно угасал. Еще пару минут, и мне нужно будет действовать.

Неожиданно, и это реально было очень неожиданно, от стены, за спиной Осмо, отделилась тень. Причем, я сам не заметил, оттуда взялся этот человек. Наверное, слишком был сосредоточен на Куусари.

Но еще более неожиданным оказалось то, что эта самая тень резко рванула вперед, а потом со всей дури долбанула полковника в отставке по затылку.

— Мадам Жульет? — Выдал я, хлопая глазами и чувствуя себя полнейшим идиотом.

— Жульет, Жульет… — Недовольно буркнула хозяйка борделя, отшвырнув в сторону кирпич. Говорила она на исключительно чистом русском языке. — Бери его под мышки, я возьму за ноги. Давай вот туда. В подворотню.

Сказать, что я охренел, это ничего не сказать. Однако, даже пребывая в состоянии крайнего изумления, не стал тратить время на пустые разговоры. Тем более, дамочка говорила дело.