Венец безбрачия белого кролика

 — Есть распоряжения?

— Да, — кивнул я, — впредь, когда нас посетит госпожа Адилье, вам надо спешно ехать в самую дальнюю кладовую и ждать там, пока за вами не придут. Вы поняли?

— Йес, босс! — гаркнула табуретка. — Принято. Будет выполнено.

— Вот и молодец! — похвалил я ретивого робота.

— Во славу господина Подушкина! — крикнуло изобретение Олега Котина. — Разрешите заняться повседневными делами?

— Конечно, — кивнул я.

— С песней? — уточнила табуретка. — Желаете послушать веселую музыку?

Я опрометчиво ответил:

— Сновиденья улетели, — заголосил Иннокентий Валерьянович, — бесстрашный снаружи, я плачу в душе. Зачем я проснулся? В грезах мне прекрасно! А наяву ужасно! Та-ра-рам! Утро пришло! Бам-бам…

— Стоп, — скомандовал Борис.

— Я подчиняюсь только любимому Ивану Павловичу, — скороговоркой произнес Иннокентий Валерьянович и продолжил: — Кошмар утра заставляет меня дрожать. Но надо покидать кровать. Нужно в мир идти, ненавидя всееее…

— Хватит, — попросил я.

— Музыка бодрая, — заявил электронный помощник.

— Работайте беззвучно, — попросил я.

— Мой хозяин, великий и ужасный, всегда дает мудрые указания, — заявил Иннокентий и умчался.

— Мне послышалось или табуретка на самом деле произнесла «великий и ужасный»?

— Я слышал то же самое, — подтвердил Борис.

— Мда, — кашлянул я, — подарки возвращать неудобно. Олег может обидеться.

— Есть идея! — воскликнул секретарь и приложил палец к губам. — Тсс!

Боря поманил меня, и мы молча проследовали в санузел. Помощник пустил на всю мощь душ и зашептал:

— Вы правы. Отдать подарок тому, кто его тебе от всей души преподнес, весьма оскорбительно для дарителя. Как правило, неугодные вещи передаривают. Когда я служил у барона Фойгеля, ему один раз притащили на день рождения вазу. Настоящий монстр интерьера. Ростом с меня, толщиной как печь. Куда такую деть? Фойгель передал вазу госпоже Цывиной, у той родилась дочь, он сказал: «Это приданое девочке». Прошел год и на следующий день рождения барон получает от бизнесмена Харапова… ту же самую вазу со словами: «Дорогой друг, специально для тебя антикварную редкость на аукционе в Лондоне купил». Жуть пропутешествовала по общим друзьям и вернулась к Фойгелю.

— Круговорот вазы в природе, — засмеялся я.

— Тише, — попросил Боря, — у табуретки и слух, и нюх как у собаки. Предлагаю отправить Иннокентия с мусорным ведром на улицу и более не впускать его в дом.

— Так он ломиться будет, — предположил я, — в дверь ногами бить.