Венец безбрачия белого кролика

Народ считал Христа царем, надеялся, что он устроит войну с Римом, вызволит евреев из-под их ига. А Иисус проповедовал любовь, не собирался занимать трон земного государя, вот люди и разозлились на него.

— Ваня, — остановила меня Амвросия, — про горе от ума слышал?

— Навряд ли найдется в России человек, который не знает пьесу Грибоедова, — засмеялся я, — ее в школе проходят.

— Вот и с тобой, Ванюша, пьеса сия приключилась, — мягко сказала старушка, — горе от ума. Ума-то у тебя три вагона. Охо-хо. Накось, держи.

— Что это? — удивился я, машинально взяв из рук женщины бумажный пакет.

— Пирожки с капустой, яблоками, ватрушки с творогом, — перечислила Амвросия, — из нашей трапезной.

— Спасибо, не надо, — отказался я.

— Не спорь! — строго сказала монахиня. — От меня еще никто голодным не ушел. Не отравлено! Пирожки и безбожникам нравятся. Езжай, Ванюша, по делам. Еще увидимся! Буду ждать тебя.

Амвросия развернулась и резво пошагала к воротам монастыря. Я сел в машину, хотел нажать на педаль газа, но неожиданно для себя вдруг вышел из автомобиля и посмотрел на обитель. Над величественным собором закатывалось большое красное солнце. Воздух звенел от мороза, деревья стояли, укутанные инеем. У железных ворот чернела фигура монахини, она помахала мне рукой и крикнула:

— Уезжай, Ванечка, не дрожи в своем пальтишке на рыбьем меху.

— Вы сами-то в одном… — начал я и остановился.

Не знаю, как правильно называется одежда монахинь. Ряса? Мантия?

Амвросия засмеялась.

— Экий заботник. Мне холод терпеть положено. Я привыкла. Ну все. Дел полно! Ванечка, наши двери всегда открыты. Приезжай в гости. Чайку попьем. С чабрецом. Ты хороший мальчик.

Я опять сел в машину и выехал на проспект. Меня никто никогда не называл «Ванечка», «Ванюша». Николетта обращалась ко мне — «Вава». Она меня так до сих пор называет. Для отца я всегда был — «Иван». И слов: «Ты хороший мальчик» я тоже не слышал. Николетта в основном ругалась и кричала. Папа же, если я совершал опрометчивый поступок, спокойно говорил:

— Перед тем, как сделать некий шаг, подумай.

Помнится, в десятом классе я выиграл городскую олимпиаду по литературе и летел домой в предвкушении похвал. Отец увидел диплом и воскликнул:

— Не удивительно. С твоей-то генетикой! Живешь в доме, переполненном книгами, отец — писатель. В твоем случае было бы странно НЕ занять первое место.

А Николетта махнула рукой.

— Диплом? Олимпиада? Очень мило, — и схватилась за телефон.