Венец безбрачия белого кролика

Женится на дочери писателя-режиссера, тот эротические фильмы как яблоки с дерева в Сеть стряхивает. Платишь деньжата, получаешь код-пароль и зыркай кинушку. Ух ты! Фила и его тетю травили психованные пенсионеры…

Я молчал, слушал уже известную мне историю про митингующих у дома младшего Попова. Я знал, что пенсионеров нанял Юрий Константинович. Да, у Буратинова много денег. Но приятель Оли-Ярославы ошибся, у Филиппа были где-то спрятанные миллиарды. От них-то и собирался отцапать солидную долю создатель порнографии.

— Андрюша мне показал фото, — говорила тем временем Малыгина. — Я закричала: «Стой, это она». Андрей удивился: «Кто?» А я уже опомнилась, рот захлопнула. Уставилась на снимок. Девушка в шляпке с вуалью, платье красивое, жакетик, все дорогое, стоит около машины. Рядом с ней мой муж. И подпись: «Новобрачные Филипп и Артемона отбывают в свадебное путешествие».

— Вас посетила Артемона?

— Попросила заполнить бирку на похоронный венок, чтобы жених о вас вспомнил? — окончательно ошалел я.

— Ага! — жалобно подтвердила Ольга.

— Просто театр абсурда, — пробормотал я, — пьесы Беккета, Ионеско и Гавела, вместе взятые.

— Не понимаю, — прошептала Оля. — Вы о чем?

— И как вы поступили, узнав, что венок для гроба себе заказала на праздник сама невеста? — задал я свой вопрос.

— Заплакала. Долго рыдала. Сколько времени, не знаю, — сказала Ольга, — может, неделю. Не ела. Не пила. На диване лежала. Хотела умереть. Потом Андрей, сосед, как-то умудрился в мою квартиру войти. Меня в больницу положили. Лечили там. Пациентов монахини посещали. Сестра Амвросия, она тогда еще не была благочинной…

— Простите мою безграмотность, — сказал я. — Что такое благочинная?

Ольга звонко рассмеялась.

— Ой! Это даже малыши из воскресной школы знают: правая рука матушки-настоятельницы. Кучей дел занимается, обязанности ее все не перечислить. Мне она наставница и мать родная. Все, что сестра Амвросия велит, я выполняю.

— Ясно, — пробормотал я, — вы знаете, какова судьба Фила?

Ольга быстро перекрестилась.

— Он погиб в авиакатастрофе. Упокой Господь его душу. Каждый день молюсь о нем.

Дверь комнаты открылась, появилась сестра Амвросия.

— Да. Огромное спасибо.

Монахиня окинула взглядом стол.

— Ольга! Собери обрывки, выброси и ступай, помоги сестре Надежде в трапезной.

Малыгина вскочила, перекрестилась, поклонилась и стала пятиться спиной к двери.

— Ольга! Прекрати, — остановила ее благочинная, — иди нормально. Не икона я, чтобы от меня так отходить.