Люди крепче стен

Сержант Савельев не услышал сказанных слов, лишь одобрительно показал большой палец, догадываясь, о чем идет речь; пригнувшись, заторопился к редуту, откуда нескончаемо трещали пулеметные очереди.

Очередной артиллерийский залп поднял на воздух сотни килограммов земли, заслонивших на короткое время тусклое солнце. В воздухе невыносимо пахло кислятиной — смесью жженого пороха и сгоревшего тола.

Стрельба велась неровно: то вдруг усиливалась, а то неожиданно спадала. Подгадав, когда интенсивность обстрела спадет, Савельев юркнул в стенной проем. Стараясь не зацепить ранец о торчавшие в стене металлические пруты и вжимаясь в землю, он пополз в сторону редута. Торчавшая повсюду колючая проволока норовила зацепиться за бушлат, разодрать лицо; рваные провода всех расцветок длинными змеями стелились по земле, оплетали ноги. А еще многочисленные воронки, составлявшие длинные цепи и причудливые формы, не давали себя обойти. Оставалось одно: сползать на дно и, опираясь о разогретую разрывами слякоть, выползать на противоположную сторону, чтобы через минуту вновь сползать в талую воду другой воронки.

Всюду, куда ни глянь, — трупы! Обожженные огнем, растерзанные взрывами, расстрелянные в упор, убитые с дальнего расстояния, они лежали вперемешку со своими прежними врагами, равнодушные ко всему происходящему. Бесконечные обстрелы и продолжительные перестрелки не давали возможности оттащить их на свою сторону, достойно похоронить, и павшие терпеливо дожидались, когда живым будет до них дело.

Савельев уверенно полз в сторону редута. Когда до него оставалось не более пятидесяти метров, сержант остановился. В этой части Цитадели дымовая завеса была не столь плотной — удалось рассмотреть тыловую сторону, подле которой стояли два обгорелых грузовика. Стены подвала были заложены мешками с песком. Боевого охранения не видно, все его силы сосредоточены на южной стороне, откуда шла непрекращающаяся пальба. С немецкой стороны солировали два крупнокалиберных пулемета, перебивая отдельные выстрелы из винтовок; гулко верещали зенитки.

Работы у немцев было невпроворот, лупили на малейшее движение, заставляя штурмовой отряд и пехоту крепко вжаться в землю. Фаустники беспрерывно палили из «панцерфауста»: разрушали стены домов, опасаясь, что за ними могут прятаться танки; разбивали нагромождения камней, полагая, что там укрывается пехота; били по орудиям, вытолканным из-за укрытия для стрельбы прямой наводкой.