Люди крепче стен

 — Уже уточняя, оберштурмфюрер добавил: — С тридцать седьмого года, когда наши подразделения были преобразованы в части СС «Тотенкопф».

— Как же вы попали в «Ваффен СС»?

— Мне хотелось принести большую пользу Третьему рейху, и, когда в тридцать девятом году объявили набор в учебный лагерь моторизованной пехоты в Дахау, я написал заявление о поступлении в него.

Эрнст Гонелл понимающе кивнул: именно эти ребята первого набора составили основу Третьей танковой дивизии СС «Мертвая голова».

— Знаю, что туда отбирали самых лучших.

— Считаю, что мне повезло, — скромно ответил Майер. — Те, кто не попал в танковую дивизию, были не хуже меня. Потом они не раз доказали свое право называться немцами.

— В каком батальоне вы воевали?

— В батальоне тяжелых танков. Последней моей машиной была «Пантера». Русский «Т-34» неожиданно выскочил из-за дома и перебил ей гусеницу с расстояния в пятьсот метров. Нам удалось выбраться через люки.

Комендант, выражая одобрение, кивнул:

— Вы хороший танкист, Майер, я видел, как в Позене вы воевали на «Тигре» с русскими танками. Сколько удалось подбить?

— Четыре танка. Но потом подбили и меня. Русские танкисты — бесстрашные парни!

— Как вы оказались в Позене?

— Командование решило, что во время окружения в Корсуне моя рота воевала недостаточно активно, и в качестве наказания отправило нас в Позен… В подразделении СС нас оставили, но вот боевые машины доверять не стали.

— Приходилось воевать под командованием генерала артиллерии Вильгельма Штеммермана?

Оберштурмфюрер Майер нахмурился:

— Тут была несколько другая история… Под Черкассами генерал Штеммерман попал в окружение, и наше подразделение было выдвинуто на прорыв. Нашей задачей было спасти и вывести генерала из окружения. Но, когда мы его разыскали, чтобы вывести, он сказал, что не бросит своих солдат и что будет прорываться вместе с ними. А во время прорыва он был убит. Вы спросили, почему мы были наказаны? Именно по причине того, что мы не сумели вывезти командующего из окружения. Но не связывать же генерала, в самом деле, чтобы усадить в танк!

— Вынужден согласиться, — ответил Эрнст Гонелл. — Я был немного знаком со Штеммерманом. Он был настоящий солдат. Кажется, его похоронили русские, и весьма достойно.

— Именно так, господин генерал-майор. Русский военачальник Конев лично отдал распоряжение, чтобы пленные похоронили командующего с воинскими почестями… Я и сейчас чувствую свою вину перед генералом.