«Сандал», которого не было

– Заслужил, заслужил, – добродушно, по-отечески сказал генерал.

– Нет. Я не знаю, что с группой, которую я прикрывал. А раз так, то я не могу принимать награду. Я откажусь от нее.

Генерал вытаращил глаза, лицо налилось кровью.

– Ты что?! Ты представляешь, какой это вызовет скандал?! Как отреагирует директор? – с отеческого тона Ермаков перешел на крик, как при самом жестком разносе. – И что он мне скажет – ведь это я тебя представлял к награде! А ты откажешься?! Такого еще не было в истории Службы! И твоей карьере это не пойдет на пользу, можешь быть уверен!

– Виноват, товарищ генерал! Конечно, я знаю, что придется писать рапорт на увольнение.

Но я сделаю так, как подсказывает моя совесть!

– Чего ты, собственно, хочешь? – раздраженно спросил генерал.

– Чтобы руководство «Сандала» сообщило мне, что стало с группой.

Начальник с минуту молча смотрел на подчиненного, словно взвешивая все «за» и «против».

– Никак нет. Я хочу знать – за что получаю награду.

– Значит, шантаж. – Ермаков испытующе смотрел на него и молчал.

– Я позвоню армейскому начальству своего уровня, – наконец сказал он. – Но если бы они обратились ко мне с подобным вопросом, я бы… Я бы очень вежливо отказал. Так что ничего не обещаю.

– Я понимаю, – кивнул ободренный Вампир. – Спасибо!

Награждение прошло буднично и быстро.

Хотя, скорее всего, Вампиру это показалось. Просто настрой у него был отнюдь не торжественный и мысли вертелись совсем в другом направлении. Директор собственноручно приколол ему на китель медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» 2-й степени с мечами и пожал руку, а зрелая дама с погонами капитана вручила три гвоздики. Вот, собственно, и все. Кроме него двум сотрудникам вручили госнаграды, четверым – ведомственные знаки, двое получили новенькие погоны… Через полчаса официальная процедура закончилась, и местные награжденные (а почти все они работали по его линии борьбы с терроризмом) пригласили Вампира на «небольшое неформальное мероприятие», которое проходило в кабинете свежеиспеченного капитана Головина и, несомненно, было негласно санкционировано начальством.