«Сандал», которого не было

Но у вас не тот случай, чтобы благодарить всех причастных: во‑первых – группа из другого ведомства, во‑вторых – о ней даже среди своих упоминать не стоит.

– Товарищ генерал, раз уж заговорили о «Сандале»… У меня к вам просьба…

– Руководитель Управления спецопераций, как мне сказали, умер. Телефон командира выключен. В день и час, когда «Сандал» убывал из района боевых действий, там был сбит неизвестный вертолет…

– Можно узнать – не их ли сбили?

Ермаков вскинул брови.

– Интересоваться секретной информацией другого ведомства по личным мотивам?! Служебной необходимости в этом ведь нет, я правильно понимаю?

– Разве можно разделить эти понятия? – возразил Вампир.

 – Я прикрывал ребят долгое время, чтобы свои их не накрыли. И они мне не безразличны! И не безразлично – выполнил ли я свою задачу до конца. Где тут служебное, а где личное?

Начальник Управления «Т» снял очки и начал массировать переносицу.

– Ты же понимаешь, что и смерть руководителя, и гибель вертолета могут быть легендой прикрытия для конспиративного вывода группы из операции?

– Понимаю, – кивнул Нижегородцев.

 – Но вертолет действительно сбили, я проверял через агентуру. И зачем такой сложный вывод группы на территории своего собственного государства? От кого маскироваться?

– Кто знает, Анатолий Сергеевич? Кто знает?! В современном мире время так скоротечно… Все так быстро меняется… Помните теорию Эйнштейна?

Ермаков вздохнул и водрузил очки на место. Сквозь толстые стекла можно было хорошо рассмотреть его взгляд, чуть ли не заглянуть в душу.

Вампиру показалось, что в душе у начальника неспокойно. Оттого и перешел на «вы», оттого и теорию Эйнштейна вспомнил… Начальники любят показывать свою ученость и широкий кругозор, даже если они и мнимые.

«Время всегда течет одинаково, – подумал Вампир, который когда-то закончил физфак университета. – Если верить Энштейну, его можно замедлить, но ускорить – никак. К умным и псевдонаучным объяснениям обычно прибегают, когда надо напустить тень на плетень…»

– Откуда ж мне знать эту теорию, товарищ генерал? Я же гуманитарий.

– Ну вот, – удовлетворенно сказал Ермаков. – Операция закончена, ты за нее представлен к государственной награде! Забудь про «Сандал», живи не прошлым, а будущим!

Вампир молчал. Недобро молчал, ибо в этой ситуации молчание было нарушением субординации и даже вызовом старшему начальнику. Пауза затягивалась.

– Что молчите? – спросил Ермаков.

– Я думаю, что не заслужил госнаграду.