«Сандал», которого не было

– Старший лейтенант Бараков, контрразведка! – кивнул другой.

Охранник вышел, оставив их наедине.

– Как вы себя чувствуете? – стандартно начал разговор капитан. – Врач сказал, что вас уже можно допросить.

– Ему виднее, – усмехнулся Граф.

– Вот и хорошо! Давайте так: сначала вы мне все подробно расскажете – кто вы, откуда и куда летели, что произошло, а потом я занесу это в протокол. И еще: я должен предупредить вас об уголовной ответственности за дачу ложных показаний.

– Мы вам представились, – продолжал следователь.

 – Представьтесь и вы нам!

Он достал из кожаной папки бланк протокола, приготовился записывать.

– Аюбов Шарип Мурадович, войсковая часть 88606, – назвал Аюб свои данные прикрытия.

При поступлении запроса в Минобороны на их проверку он незамедлительно будет направлен в Управление специальных операций. А там сразу вмешаются – по засекреченной связи инициатору проверки поступит команда оставить проверяемого в покое. Так должно быть, так объяснял Мухтарыч, и до сих пор всегда было именно так.

Хотя напрямую «сандаловцы» с этим механизмом не сталкивались: это была задача подполковника в темных очках под позывным Вампир. Только где они сейчас: и Мухтарыч, и Вампир?

– Где ваши документы? – спросил Красковский.

– Не знаю. Наверное, сгорели.

– Потерял, где же еще? Меня сюда без сознания доставили…

Он представил, как бы пришел в банду Саббаха с документами в кармане и с жетоном на груди и невольно улыбнулся. Следователь воспринял это по-своему.

– Я спросил что-то смешное?

– Нет, это нервное.

Я себя-то плохо помню, а уж про жетон…

Следователь повернулся к особисту.

– У этого тоже память отшибло. Что будем делать?

– Ну а что тут поделаешь?! – Бараков картинно пожал плечами. – Покопаемся в этой темной истории, запросим Министерство обороны, проверим то, что они нам напели, подсоберем факты – картина и прояснится!

– По части пения – это не о нас, – хмуро сказал Аюб. – Певцов среди нас нет!

– Хорошо, что вы это помните! – усмехнулся контрразведчик. – Значит, память возвращается!

– А логическое мышление и не исчезало! – так же хмуро продолжил Аюб.

 – И я понимаю, что вы к нам относитесь недоброжелательно и с недоверием!

– Не обращайте внимания, – успокоил его следователь. – Это просто профессиональный жаргон. Я вам верю. А «контрики», вы же знаете, мать родную готовы подозревать…

Красковский, вроде незаметно, подмигнул своему спутнику. И Аюб понял, что они, как в голливудских фильмах, играют в доброго и злого следователя.