Дважды коронован

Черная «Волга» подъехала тихо, в какой-то момент Валерий Дмитриевич даже подумал, что это водитель Сергей приехал за ним. Но почему тогда открывается задняя дверца, почему чьи-то сильные руки заталкивают в салон, душат его?..

Очнулся Силантьев на свежем воздухе. Он сидел на траве, влажной после дождя, над головой шелестели листья, где-то неподалеку заливался соловей. Но Валерий Дмитриевич ничего не видел. Руки были связаны за спиной, на глазах повязка.

– Кажись, очнулся, – услышал он чей-то голос.

– Кто вы? – в паническом ужасе спросил Силантьев.

Он отчаянно крутил головой, пытаясь скинуть повязку, но тщетно. Только голова закружилась и тошнота к горлу подступила.

– Могильщики твои. А вот яму ты сам выроешь. А мы закопаем, – насмешливо проговорил неизвестный.

– Зачем закапывать? Пусть все знают, что мы за Спартака спросили.

– За Спартака?! – взвыл Валерий Дмитриевич.

Не думал он, что расправа будет такой быстрой и жестокой. А ведь Гуртов его предупреждал...

– Да, за Спартака. Ты его опустил, за это и ответишь. Мы на такие тонкости заморачиваться не будем, поэтому просто тебя убьем.

– Но я ничего не знаю! И я его не опускал!

– А это без разницы. Ты начальник тюрьмы, ты за беспредел и ответишь.

– Он же опущенный... Вы не должны за него заступаться, – жалко пробормотал Силантьев.

– Кто тебе такое сказал?

– Ну, это не по вашим понятиям...

– Это не по твоим понятиям. А у нас понятия свои. И за Спартака мы тебе глотку перережем... Махмуд, поджигай!

Кто-то зашел сзади, одной рукой крепко сжал подбородок, а другой приставил холодный нож к горлу. Силантьев почти физически ощутил, как душа уходит в пятки.

– Не надо! Не за что спрашивать! Не опустили его!

– Махмуд, погоди...

– Хотели, но не вышло...

– А если точней?

– Он их всех покалечил.

– Кого? Лохмачей?

– Да. Он их всех избил. Всех троих...

Это действительно было так. Спартак оказался самым настоящим монстром и так избил прессовщиков, что двоих пришлось в реанимацию везти. А может, это и хорошо. Если, конечно, друзья Спартака его помилуют. Хотя вряд ли...

– Спартак может, – веселым голосом сказал кто-то. – Его хрен завалишь. Его пуля не берет, а ты каких-то позорных лохмачей ему подсунул...

– Это не я!

– А кто?

– Я, когда узнал, что происходит, в камеру пошел, но Спартак без меня там во всем разобрался.

– Не ты? А кто? Кум?

– Кум?! Да, кум...