Шут и слово короля

Позади него хлопнула дверь.

Ниала. А что, он надеялся, что это будет Аллиель?..

— Не зовите меня лордом, Ниала. Тем более здесь.

— Я понимаю. Простите, Эдин. Но… госпожа Дина сказала, что вы — шут? То есть — король шутов?

— Именно так, леди Ниала.

— Зачем, Эдин? Это… из-за Аллиель, да? Вы хотите… вы так любите ее?

— Леди Ниала, не выдавайте меня, — попросил Эдин.

— Вы хотите… получить руку Аллиель?

— Ах, ну что вы. Кому какое дело до ее сердца? Но она должна выйти за барона, назад пути нет, поймите, Эдин.

Даже королева теперь ничего не изменит!

— Как вы можете решать за королеву, леди Ниала? — он улыбнулся.

— Ах, Эдин. Вы только расстроили Аллиель, и все. Ей лучше выйти за барона! Вы ведь не можете быть шутом?

— Могу. Я член Цирковой гильдии. В отличие от барона, да?

— Но… Вы что, неблагородного происхождения?

— Нет, не благородного. И поэтому — шут. Разве я когда-то утверждал обратное, леди Ниала?

— Тогда ей тем более лучше выйти за барона… Ах, лорд Эдин! Ну почему я не верю ни одному вашему слову?!

— Прошу вас, не выдавайте меня, — повторил Эдин.

 — Сделайте вид, что мы не знакомы, вот и все.

— Вот что, лорд Эдин… или не лорд. Оставим это. Мне все равно. Вот что, мы с Аллиель и здесь делим одни комнаты. Так положено, фрейлина не может занимать отдельные апартаменты. Вы хотите навестить нас?

Она улыбнулась и убежала, а Эдин направился в свою конуру.

У каморки под лестницей сидел мальчишка лет десяти-одиннадцати, в костюмчике из кусков разноцветной ткани — будто сумасшедшая портниха сшила это из всех остатков, что собрались в ее коробе.

Эдин с тоской подумал, что ведь и ему госпожа Дина тоже сошьет подобную несуразицу — зато из шелков и бархата, а сапоги и вовсе будут королевские.

— Дяденька, тебя Кука ждет, — мальчишка вскочил на ноги, — пойдем, я провожу.

— Пойдем, — согласился Эдин, — только смотри, без фокусов, меня теперь не проведешь.

И порадовался — сам ведь гадал, где искать шута, а его и искать не надо. Если все без подвоха, конечно, но ведь вряд ли без подвоха? Ничего, он готов.

— Конечно, какие там фокусы, Кука больше не сердится, — мальчишка шмыгнул носом.

— Да ну? А я вот немножко сержусь, — хмыкнул Эдин.

— И ты не сердись, — спокойно и деловито посоветовал маленький шут, — а меня, кстати, Диком зовут.

Их Дику, похороненному на старом деревенском кладбище, было двенадцать. И Эдин уже не помнил, как называлась та деревня, хотя сам Дик вспоминался нередко.