Шут и слово короля

Зачем ему дочь-циркачка?

— Ты разволновалась просто, — Эдин сжал ее руку, — и боишься, вот. Ничего в этих лордах нет особенного, чтобы ты их боялась. У Якоба спросим, что он об этом думает.

— Ну нет! — встрепенулась Милда, глаза ее заблестели. — Якоб и подавно знать не должен. Ни в коем случае!

— Не понял. Почему?..

— Потому! Не должен, и все!

Эдин качал головой, и она просительно добавила:

— Я ему потом сама расскажу. Потом, правда-правда. Ну, поверь, мне очень важно. Пожалуйста… брат. Никому.

— Хорошо, — сдался Эдин. — Давай сама.

Он был разочарован, потому что уже не раз успел представить себе, как расскажет Якобу такую новость, и всякий раз выходило все интереснее. И хотя бы Графу не сказать — тоже как-то неправильно.

— Ты точно расскажешь ему?

— Да, да. Ты говоришь, все разузнал. А что — все? И кто же твой отец?

— Никто. Мама родила меня в тюрьме для воров. Когда она вышла оттуда, мне было около двух лет. Она никогда и ничего не говорила о моем отце. И я больше не хочу о нем ничего знать.

Я буду сам по себе, вот так.

— Что? Тюрьма для воров? — переспросила Милда потрясенно.

— Тетушка Нела из Лисса объяснила мне все, — он вздохнул поглубже. — Когда мама убежала из Сарталя, у нее ничего не было. Она сразу стала работать на круге. Потом повредила ногу и долго работать не могла. Но это было еще ничего, к ней хорошо относились и помогали. А потом ты заболела, и нужно было платить доктору, и за какие-то редкие лекарства. Один знатный лорд предложил ей… ну, ты понимаешь.

Она была очень красивая. Но этот лорд умер в тот же день, как мама оказалась в его доме, от чего — я так и не понял. Мама никак не могла быть виновна в его смерти, да никто так и не считал, но старая леди, мать лорда, обвинила ее в воровстве денег и украшений. А мама говорила тетушке Неле, что это все лорд подарил ей, и этому даже были свидетели, но их не стали искать. Судья сразу поверил леди, а не циркачке. Я думал сначала, что ее заставили воровать, а на самом деле просто оклеветали.

— Я поняла, — сказала Милда, — А говоришь, что маркграф Сарталь хороший человек. Если бы он позаботился о нас хоть капельку, ничего такого не было бы.

— Это леди, его жена. Меня она вообще велела продать в рабство на корабль. Чтобы я сидел на весле и греб, пока сил хватит. Во всяком случае, именно там я оказался.

— Это правда?! — ужаснулась Милда.

Тут полог кибитки откинулся и показалась голова Якоба.