Извращённое Королевство

Приступ паники охватывает меня, как те щупальца из сна.

— Где Эйден? — я прерываю их сдавленным голосом.

— Он вышел с Агнусом выпить кофе, — говорит папа.

— С А-Агнусом? — я чуть не вскрикиваю.

Зачем Агнусу проводить время наедине с Эйденом? Он планирует что-то еще?

О, Боже. Что, если он решит причинить боль Эйдену, потому что он не нравится отцу? Что, если он подумает, как десять лет назад, что это лучшее решение для всех?

В конце концов, у него нет морального компаса, мешающего ему устранять людей, которые не вписываются в его общую картину.

Мой мозг приходит в бешенство. Невозможно ясно видеть, не говоря уже о том, чтобы думать.

— Да, с Агнусом. — папа улыбается. — Благодаря ему мы вас нашли. Если бы я проверил его сообщение раньше, мы могли бы избежать всего этого.

Итак, Агнус сказал папе.

Я в замешательстве. Было ли слова Эйдена правдой? Часть о том, как Агнус не причинил бы нам вреда.

— Если мы посмотрим на это с другой стороны. — дядя сжимает мою руку. — Может, это и к лучшему, что ты там застряла. Если бы ты этого не сделала, мы могли бы узнать о твоем недавнем состоянии слишком поздно.

— О Боже, ты прав. — глаза тети расширяются. — До следующего приема еще несколько месяцев. Тогда могло быть слишком поздно.

Я не могу не думать о том, что я сказала Эйдену давным-давно.

Плохие вещи случаются не просто так.

Дверь открывается. Эйден и Агнус входят в палату, похоже, увлеченные разговором.

Погруженные в долбаный разговор.

Они замолкают, когда металлические глаза Эйдена встречаются с моими. Эти глаза, в которых никогда не бывает пустоты, когда он рядом. Его левая рука перевязана, и он держит кофе в недоминирующей руке.

Несмотря на то, что Агнус стоит рядом с ним, мое сердце трепещет.

Эйден здесь.

Все хорошо.

Он ставит кофе на ближайший столик, не заботясь о том, что он расплескивается по его руке, и бежит ко мне.

Я пытаюсь сесть.

Папа и тетя начинают протестовать. Эйден опережает их и кладет руку мне на грудь, мягко заставляя лечь обратно.

— Что ты делаешь? — его голос тверд и не подлежит обсуждению. — Ты все еще слаба и нуждаешься в отдыхе.

Я хочу сказать, что со мной все в полном порядке, но сомневаюсь, что получу большинство голосов — если даже только один — здесь.

Даже тетя, которая не является самой большой поклонницей Эйдена, кивает вместе с ним.

— Мы будем снаружи, — обращается папа к моим приемным родителям. — Блэр. Джексон.

Дядя целует меня в лоб и встает.

Тетя гладит меня по щеке и обнимает за шею.