Кровавый Рим. Книги 1-9

Но раскаялся ли мятежник? Перестал ли он быть врагом государства? Без положительного ответа на эти вопросы я не могу предоставить ему свободу посредством виндикты. У меня просто не поднимется рука сделать это, ибо я рискую прослыть безответственным, как человек, занимающий государственную должность.

— Если я правильно понял, единственным препятствием для помилования Геродора является его неопределенный статус? — спросил Лабиен.

— Именно так, — сказал Лукулл.

— В таком случае, — Лабиен торжественно возвысил голос, — в таком случае призываю в свидетели тебя, Луций Лициний Лукулл, а также всех присутствующих здесь достойнейших граждан и клятвенно заявляю, что Геродор, раб Минуция, согласно завещательному распоряжению последнего, по смерти завещателя переходит в собственность отца моего, Секста Аттия Лабиена.

Документ этот, составленный при соблюдении всех формальностей, я готов представить в Риме по первому требованию всякого, кто усомнится в его существовании и подлинности.

Ее симпатии на этот раз были явно на стороне центуриона.

Капуанский префект Гельвинован, желая помочь претору выйти из затруднительного положения, наклонился к его уху и тихо произнес:

— На твоем месте я бы удовлетворил просьбу этого храброго и достойного молодого человека. Можешь не сомневаться, что твое решение будет правильно понято всеми капуанцами.

— Ну что ж, — немного помедлив, вяло улыбнулся Лукулл. — Кажется, никто не должен меня упрекнуть в какой-либо предвзятости при рассмотрении этого дела.

Мой долг состоял в том, чтобы неукоснительно соблюсти закон. По выяснении всех обстоятельств я не вижу более причин отказывать тебе, Марк Лабиен, в твоем ходатайстве. Постановляю: пусть этот раб перейдет в собственность его законного владельца.

Как и предсказал префект, толпа капуанцев вознаградила это мудрое решение претора возгласами одобрения и рукоплесканиями.

Геродор, слабо веривший в свое спасение, по знаку претора был передан из рук палачей в распоряжение Лабиена, который незамедлительно увел его с собой.

— Благодари не меня, а Ювентину — она недавно была у меня на квартире и просила за тебя, — сказал Лабиен Геродору, который, как только оправился от испытанного потрясения и обрел дар речи, со слезами на глазах стал выговаривать ему слова, полные глубокой признательности.

— Ювентину? — прошептал Геродор. — Так, значит, она жива? О, хвала вам, добрые боги! Пусть всегда нисходит на нее ваша благодать, как она этого заслуживает!..