Кровавый Рим. Книги 1-9

Теперь я навеки раб твой и…

— Да, теперь тебе везде и всюду придется звать меня госпожой и во всем меня слушаться, — мягко прервала его Ювентина. — Вот что я скажу тебе на будущее… Если в дороге кто-нибудь обо мне будет спрашивать, кто я такая и откуда, называй меня Веттией, женой Артемидора Лафирона из Брундизия, судовладельца, занимающегося морскими перевозками из Италии в Грецию… Хорошо запомнил или мне повторить?

— Да, моя госпожа, я запомнил… Ты — Веттия, а муж твой — Артемидор Лафирон из Брундизия, владелец кораблей, на которых доставляют грузы в Грецию и обратно в Италию.

— Я рада, что ты оказался таким сообразительным.

Промыв Сирту раны, Ювентина нарвала листьев подорожника (он рос здесь в изобилии), наложила их на раны и сделала новые повязки из чистой ветоши, после чего помогла раненому надеть тунику, которой он несказанно обрадовался.

— О, госпожа! — растроганным голосом воскликнул Сирт. — Родная мать не заботилась обо мне так, как ты!..

Потом Ювентина вспомнила о хлебе, который прихватила с собой из имения.

— Вот, подкрепись немного, — сказала она, протянув африканцу ломоть печеного хлеба. — Утром мы остановимся в каком-нибудь трактире и закажем себе горячий завтрак.

Сирт с жадностью набросился на хлеб, а Ювентина вдруг вспомнила о Минуции.

Она представила его в оковах, в мрачной тюремной камере и тяжело вздохнула.

— Торопиться нам незачем, — заговорила Ювентина после минутного молчания, как бы рассуждая вслух. — На правый берег Вултурна мы можем попасть, лишь проехав через Казилин, но мы это сделаем днем, а не ночью, чтобы меньше привлекать к себе внимания.

Она снова умолкла, задумавшись.

— Знаешь что, Сирт? — сказала она после долгого молчания. — Нам с тобой следует, как только рассветет, наведаться в Капую.

— В Капую? — осторожно переспросил африканец, проглотив последний кусок хлеба.

— Да. Там мне нужно встретиться с одним моим хорошим знакомым… Как ты себя чувствуешь?

— Благодаря твоим заботам твой ничтожный раб чувствует себя так, словно он заново родился на свет.

— Этот мой знакомый — римлянин, центурион, — продолжала Ювентина. — Мы знали друг друга еще в Риме. Недавно я спасла ему жизнь. Надеюсь, он этого не забыл… Мне нужно разыскать его и поговорить с ним… о Минуции, которого, вероятно, держат в капуанской тюрьме.

— О Минуции? Но ему уже ничем не поможешь, — тихо проговорил Сирт.