Кровавый Рим. Книги 1-9

Дошло до того, что Минуций ее ударил… Как бы не произошло чего-нибудь подобного, — снова вздохнув, добавил он.

Когда Гиппий ушел, Ювентина вернулась в комнату, сняла плащ и сменила свою повседневную верхнюю тунику на новое платье, купленное ей Мемноном в Минтурнах. Она надевала его всего два раза. Мемнону оно очень нравилось.

Затем Ювентина привела в порядок волосы и, выйдя из комнаты, пошла к парадному входу усадьбы.

Во дворе перед распахнутыми воротами расхаживали вооруженные люди, среди которых Ювентина заметила Аполлония.

Возле портика Гиппий о чем-то беседовал с двумя рабами имения.

— Госпожа ждет тебя в конклаве, — сказал виллик Ювентине.

Никтимена приняла ее в своей небольшой уютной спальне.

Войдя в нее, Ювентина увидела молодую и очень красивую женщину лет двадцати пяти, лежавшую на широком ложе с высокой спинкой из драгоценной породы дерева, на которой были резные изображения цветов и птиц.

У Никтимены были черные миндалевидные глаза, белое лицо и роскошные каштановые волосы, блестящими локонами падавшие на ее прекрасные обнаженные плечи и полуоткрытую грудь, высокую и упругую.

— Так вот ты какая! — нараспев произнесла Никтимена после того, как Ювентина учтиво ее поприветствовала. — Подойди, подойди ближе, милая. Дай-ка мне посмотреть на тебя… О твоей красоте идет слава по всей Кампании, — помолчав, продолжала она. — Или ты об этом не знаешь? В Кумах, я слышала, тебя величают «кампанской Еленой».

— Я действительно ни о чем таком не знаю, — сдержанно отвечала Ювентина. — Что значит «кампанская Елена»? Чем я обязана такому прозвищу? До сих пор я надеялась, что все забыли о моем существовании…

— О, нет, — усмехнулась Никтимена. — О тебе говорят даже больше, чем о Минуции… В Кумах ходит упорный слух, будто Минуций из-за тебя поднял восстание рабов, — грустно покачав головой, прибавила она.

— Из-за меня? — еще больше изумилась Ювентина.

— Какой нелепый слух, — хмурясь, сказала Ювентина. — Минуций ко мне совершенно равнодушен. Можешь не сомневаться, он любит только одну тебя и…

— Ах, нет! Наша любовь кончилась, — изменившись в лице, прервала ее Никтимена. — Минуций сам все погубил своим безумием. Между нами все, все кончено. Как только он появится здесь, я скажу это прямо ему в лицо… Он предлагает мне стать царицей! — презрительно скривив губы, продолжала она.