Кровавый Рим. Книги 1-9

Еще несколько мгновений она, замерев на месте, чутко прислушивалась к шуму во дворе.

Никогда не покидавшее ее чувство опасности заставило Ювентину вскочить и приготовиться к бегству. Она схватила и застегнула на талии пояс, в котором хранились деньги, и, накинув на плечи дорожный плащ, вышла наружу.

Задняя часть двора, куда выходила дверь комнаты Ювентины, была сплошь засажена кустами роз. Прямо за дверью начиналась тропинка, которая вела к маленькой калитке, обращенной к крутому берегу реки. С того дня как Ювентина поселилась в имении, она тщательно обдумала свои действия на случай, если ее выследят римские сыщики (объявленная в розыск преторским указом, она не исключала такой возможности).

Через эту крошечную калитку, почти невидимую в зарослях виноградника, росшего вдоль ограды, можно было быстро выбраться из усадьбы и попытаться спастись вплавь через Вултурн. Ювентина хорошо плавала. Тринадцатилетней девочкой она однажды на свой риск и страх переплыла Альбанское озеро, которое по ширине в несколько раз превосходило Вултурн. Она решила не попадать живой в руки римлян. Если положение окажется совсем безвыходным — что ж, у нее имеется алабастр с ядом, купленный ею в Риме у гладиаторского врача Остория. Алабастр Ювентина зашила в своем плаще.

«Лучше умереть, чем отдавать себя во власть палачей», — постоянно внушала она самой себе.

Ювентина быстро направилась к калитке.

В этот момент ее окликнул голос управителя.

— Чего тебе, Гиппий? — спросила Ювентина, остановившись в двух шагах от калитки.

 — Я собиралась прогуляться у реки… Что там за шум?

У старика Гиппия был озабоченный вид.

— Прибыла Никтимена, наша госпожа. С нею рабы и ни одной служанки. Ей пришлось оставить их в Кумах. Я сказал ей, что ты здесь. Она хочет с тобой познакомиться…

— Скажи ей, что я сейчас буду, только переоденусь…

— Похоже, она не в духе, — вздохнув, сказал Гиппий. — Может быть, я ошибаюсь, но мне показалось…

— Что тебе показалось?

— Она была под охраной солдат… всадников, а у госпожи было такое расстроенное лицо, словно она прибыла не по своей воле.

Она сказала начальнику отряда, чтобы тот передал Минуцию о том, что ей завтра же нужно быть в Капуе и, если у него к ней есть какое-нибудь дело, то пусть поспешит. Она была очень сердита, и я боюсь…

— Боюсь какого-нибудь скандала… Твой-то господин — человек неуравновешенный. Четыре месяца назад, если ты не знаешь, он и госпожа сильно повздорили.