Кровавый Рим. Книги 1-9

Вскоре он явился, и я без лишних слов объявил ему, кто я, пообещав от твоего имени полное прощение и свободу, если он оставит своего преступного господина и окажет содействие законной власти, на что Аполлоний ответил согласием скорее, чем я от него ожидал. Кстати, это он рассказал мне о намерении Минуция в случае своего поражения бежать к пиратам на Крит, подробно описав намеченный им путь следования к морскому побережью, о чем я немедленно оповестил тебя в ту же ночь через своего гонца…

— Узнав об этом, я тотчас снарядил конный отряд, чтобы перехватить негодяя в пути, — сказал Лукулл.

— Аполлоний показал себя человеком благоразумным. Он просил передать тебе, что был вовлечен в заговор и восстание против своей воли, только из преданности господину, но теперь видит, что безумная затея Минуция привела стольких людей на край гибели и пора всему этому положить конец. Я ответил, что отныне судьба его будет зависеть от него самого — пусть делом докажет свое раскаяние. Разумеется, полностью я ему не доверял.

Из предосторожности я приказал его обезоружить, к чему он отнесся спокойно и с пониманием. Лагерь Аполлоний покинул вместе со мной и моими людьми. Только когда мы отъехали на достаточное расстояние, я вернул ему меч и мы расстались. Впрочем, тогда мне было уже не до него. Я размышлял о том, что мне делать дальше. Можно было прямым ходом отправиться в Капую, но что-то внутри меня подсказывало мне не торопиться. Я подумал о Минуции, который намеревался искать спасения в бегстве после того, как сброд его будет рассеян. Признаться, мне очень хотелось самому поохотиться за ним, да и люди мои горели таким же желанием и роптали на то, что слава поимки главаря мятежников достанется кому-то другому. Но, так как положение было еще очень неопределенным, я все-таки решил сначала отправить к тебе гонца, а сам повел свой отряд в рощу, указанную мне Иринеем. Там мы дождались рассвета. Я взял с собой двух человек и поднялся с ними на ближайший холм. Оттуда мы наблюдали за начавшимся вскоре сражением, пока не стало ясно, что верх берут беглые рабы. Когда началось повальное бегство наших, я понял, что мне еще рано покидать лагерь бунтовщиков. Я решил вернуться и, подняв своих всадников из засады, принял участие в преследовании бегущих, иначе потом было бы трудно оправдаться в своем бездействии перед Иринеем и…

— Ты поступил совершенно правильно, — заметил Лукулл, слушавший Деметрия с неослабным вниманием.