Кровавый Рим. Книги 1-9

Однако, расставшись с Деметрием, он о нем больше не слышал — похоже, с ним случилось что-то непредвиденное. И вот он объявился. Лукулл интуитивно почувствовал, что от этого сильного и деятельного человека исходит спасительная надежда.

Дверь комнаты открылась, и вошел Деметрий.

Он был в обычном своем наряде — в тунике из простой и грубой шерсти, в кожаном панцире, поверх которого был наброшен серый крестьянский плащ. На широком кожаном ремне, переброшенном через правое плечо отпущенника, висела спафа — удлиненный меч, каким вооружались всадники.

Лукулл поднялся навстречу вошедшему.

— Рад видеть тебя живым и невредимым, славный мой Деметрий. Правду сказать, я боялся, не приключилось ли с тобой несчастья… Садись же, рассказывай. Зная тебя, я уверен, что ты не будешь тратить время на пустые разговоры.

— Ты прав, господин, — присаживаясь на предложенную ему скамью, сказал Деметрий. — Я пришел с хорошей вестью. Кажется, изменчивая Фортуна начинает поворачиваться к нам лицом…

— Говори, говори, Деметрий, — с нетерпением прервал его претор.

 — В моем положении мне так недостает увидеть хотя бы проблеск надежды.

— Наберись терпения, господин, и выслушай… Должен сказать, что я едва не испортил дела. Я ведь не сомневался в твоей победе и поначалу думал поступить так, как мы с тобой договорились. Однако по возвращении в лагерь бунтовщиков меня призвал к себе Ириней и сказал, что мне и моим всадникам предстоит провести ночь в засаде, так как на следующий день ожидается битва с римлянами и неплохо бы ударить по ним хотя бы небольшими силами в тыл с целью посеять среди них замешательство.

Ириней указал мне на знакомое нам обоим место — заросли небольшой рощи, расположенной немного ближе к городу. Он полагал, что если мне и моим людям удастся затаиться там до начала сражения, то у меня будет хорошая возможность произвести внезапное нападение на левый фланг неприятеля. Пришлось подчиниться, но, перед тем как покинуть лагерь, я вспомнил об Аполлонии, с которым, как я тебе уже докладывал раньше, мне удалось завязать знакомство. Видимо, какое-то доброе божество внушило мне мысль поговорить с ним напоследок. Я решил полностью раскрыться перед этим «префектом претория»… так, на всякий случай, благо терять мне было уже нечего. В крайнем случае можно было прикончить его прямо в моей палатке. Я предупредил своих людей, чтобы они были наготове, а сам отправил к Аполлонию посыльного с просьбой зайти ко мне по очень срочному и важному для него делу.