Кровавый Рим. Книги 1-9

Если Минуцию удастся собрать двадцать-тридцать тысяч таких же бойцов, какие с львиной отвагой дрались сегодня, он станет непобедимым…

Радостные и возбужденные, они пешком двинулись по дороге, протоптанной напрямик к лагерю в молодой густой траве.

Мемнон, Эватл и Геродор вели своих коней под уздцы. Запряженный в повозку Адамант, недовольно фыркая, двинулся следом за своей хозяйкой, которая шла со счастливым лицом, опираясь на руку Мемнона.

Чем ближе они подходили к лагерю, тем чаще попадались им распростертые на земле мертвые тела.

Некоторые из них лежали прямо на дороге, и их приходилось обходить. У подножия холма, на котором располагался укрепленный лагерь, весьма обширное пространство почти сплошь было завалено трупами павших и тушами убитых лошадей.

Кругом валялись щиты, из земли торчали дротики и стрелы.

— Здесь был наш левый фланг, — рассказывал Мемнон примолкшим спутникам. — Римский претор бросил сюда почти всю свою конницу, чтобы ворваться в наш лагерь через боковые ворота.

Многие наши товарищи погибли под мечами конников, но Минуций приказал легковооруженным забросать всадников дротиками и камнями вон с того высокого места, посылая их через головы своих. И это оружие оказалось столь убийственным, что римляне пришли в замешательство. Наши воспрянули духом и ринулись вперед. Даже те, у кого не было оружия, голыми руками стаскивали всадников с коней, а другие добивали их на земле кинжалами и рогатинами. Признаться, такой свалки дерущихся я в жизни своей не видел…

Весь склон холма также был усеян трупами и оружием.

Победители, с разных сторон возвращавшиеся в свой лагерь после преследования врагов, проходя по полю сражения, отыскивали своих раненых и добивали раненых римлян.

— Что они делают? Смотрите, они убивают раненых, — с отвращением произнесла Ювентина.

— К сожалению, с этим ничего не поделаешь, — хмурясь, сказал Мемнон. — Жестокость порождает жестокость. Если бы римляне одержали над нами верх, они и взятых в плен, и раненых распинали бы на крестах без всяких разговоров.

— Да уж, с нами никто не стал бы церемониться, — угрюмо добавил Эватл.

В этот момент Ювентина увидела в самой гуще трупов раненого римлянина, делавшего тщетные попытки высвободить ногу из-под убитой лошади.

Лицо его было залито кровью, но Ювентина узнала его.

— О, боги! Да это же Лабиен! — воскликнула она.

— В самом деле! — удивился Геродор.

К раненому центуриону уже подходили четверо повстанцев.