Кровавый Рим. Книги 1-9

За шесть дней до мартовских нон (2 марта) в Рим прискакал один из апулийских всадников, посланных претором Лукуллом в погоню за бежавшими гладиаторами.

Апулиец сообщил, что беглые подожгли мост на реке Саво и ушли от преследования, присоединившись вскоре к восставшим рабам в области Свессулы.

Претор Лукулл немедленно доложил об этом сенату. По его сообщению сенаторы высказали мнение, что о серьезности происходящего в Кампании можно будет судить после получения письма от префекта Капуи.

Между тем по городу уже поползли слухи о том, что в области Капуи сотни рабов взялись за оружие.

Спустя еще три дня прибыл гонец с письмом от префекта Капуи, который сообщал, что за десять дней до мартовских календ (23 февраля) римский всадник Тит Минуций поднял вооруженное восстание рабов, которые сначала рассеяли отряды из Ацерр и Свессулы, а затем нанесли поражение капуанской когорте.

Префект настоятельно просил сенат как можно скорее прислать для наведения порядка более крупные силы, ибо сам он располагал лишь плохо обученными солдатами городской милиции, в то время как мятежники весьма многочисленны и хорошо вооружены.

Обсуждение сенатом послания капуанского префекта не заняло много времени. Согласно принятому постановлению «поимка беглых рабов» была поручена претору перегринов Луцию Лицинию Лукуллу. Он получал в свое распоряжение когорту одного из легионов, стоявших под Римом. Ему предоставлялось право набора необходимого числа воинов в Кампании и в соседнем с ней Самнии, если в этом возникнет необходимость.

Постановление о мятеже рабов в Кампании было последним из принятых в этот день сенатом постановлений.

Близился вечер, и консул Флавий Фимбрия, председательствовавший в собрании, объявил его закрытым.

Сенаторы неспешно покидали курию.

Луция Лукулла остановил в портике Метелл Нумидийский (теперь его именовали так в сенате и в народе, что очень льстило самолюбию Метелла).

Он отвел шурина в сторону и сразу заговорил о его поручении.

— Я очень внимательно прослушал письмо префекта Капуи и подозреваю, что дело это серьезнее, чем может показаться на первый взгляд, — сказал Метелл после того, как Лукулл коротко высказал ему свои соображения о мятеже в Кампании и намеченных им будущих действиях. — Кого ты собираешься назначить своим легатом? — спросил он.

— Легатом? — в некотором смущении переспросил Лукулл.