Кровавый Рим. Книги 1-9

Выдержишь ли ты? — испытующе взглянул он на Ювентину.

— Я постараюсь, милый.

В последнюю ночь Мемнон, как и прежде, непрестанно поддерживал огонь и делал отвар из трав.

За два часа до рассвета он в последний раз разбудил ее, заставив выпить лекарство и перебраться на новое место, прогретое костром.

Сам он тоже прилег рядом с ней и уснул крепким сном.

Проснулся он, когда уже взошло солнце. Ювентины на месте не оказалось. Гладиатор вскочил на ноги и увидел, что она стоит рядом с лошадьми и кормит их по очереди ячменем прямо из рук, доставая его пригоршнями из мешка.

Обернувшись на шорох его шагов, она улыбнулась ему.

— С добрым утром! — сказала она нежным голосом.

— Здравствуй, красавица моя! Утро сегодня действительно чудесное, — взглянув на чистое лазоревое небо, подернутое кое-где белыми облачками, ответил Мемнон. — Тебе нужно было сразу разбудить меня, — подойдя к ней и обняв ее за плечи, сказал он.

— Нет, лучше бы ты поспал еще. Тебе нужно как следует отдохнуть перед дорогой.

— Но, может быть, нам не стоит спешить, девочка? Может быть, поедем завтра? — с сомнением произнес Мемнон.

— Я совершенно здорова, — бодрым тоном сказала Ювентина.

— Хорошо, если ты так настаиваешь, — наконец, заговорил он. — Только поедем не Аппиевой дорогой, а той, что идет по самому берегу моря. Я знаю эту дорогу. Она плохая, неровная, зато безлюдная. Я видел ее раньше. Однажды где-то в этих местах перед началом бури мы вытащили свои корабли на берег и провели на суше два дня, пока море не успокоилось.

И они стали собираться в путь. Кроме своей одежды, они взяли с собой несколько одеял. Лошадям скормили две трети оставшегося ячменя, предполагая покормить их еще раз в дороге. Бронзовый котелок, сослуживший им хорошую службу, они решили оставить, напоив из него напоследок лошадей.

Перед уходом они в последний раз окинули взглядом давшую им скромный приют лесную полянку со стоявшим на ней шалашом, заваленным хвоей (шалашом они так и не воспользовались, потому что все эти дни была ясная погода).

— Как мало нужно человеку, — вздохнув, сказала Ювентина. — Зачем ему безумная роскошь, из-за которой повсюду происходят войны и льется кровь? Странно! Люди из жадности как будто стремятся предупредить свои, в общем-то, совсем небольшие потребности, а я… С тобой я могла бы жить здесь и быть счастливой, — мечтательно и грустно добавила она.

В это время Мемнон взнуздал одну из лошадей и посмотрел на нее с улыбкой.