Провинциал. Книга 4 (СИ)

Причем «взять верх», как фигурально, так и, гммм, физически.

Ну, и вообще, это даст возможность перевести противостояние, скажем так, несколько в иную плоскость…

До горизонтальной плоскости, я конечно, сильно сомневаюсь, что дело дойдёт, но всё-таки…

Любая попытка господина Крыницына, предпринятая в этом направлении, сильно увеличит вероятность того, что наши усилия таки увенчаются успехом и мы добьёмся желаемого.

Да и вообще, независимо от того, получится у него что-нибудь или нет, в любом случае, будет весело, хе-хе…

Пронька не подкачал. Феромоны вырвались на простор, и Павел Лаврентьевич сразу же вдохнул их полной грудью. А так как Пронька распылил их непосредственно рядом с ним, то они даже толком не успели разойтись по всему помещению…

И тут на Крыницына снизошло понимание того, что задавить горлом своенравную девицу, к его великому сожалению, не удастся.

Она, похоже, в курсе реальной расстановки сил, и уж очень уверена в себе. Окончательно ссориться с ней сейчас нельзя. А потому, надо стараться как-то по другому добиться желаемого.

А отомстить… Отомстить он сможет и потом.

И, чем выше ему удастся вскарабкаться по карьерной лестнице по результатам этой командировки, тем быстрее он сможет насладиться местью. Он размажет эту гордячку…

Она будет у него в ногах ползать и бороться за право согревать ему постель… Она будет умолять его о том, чтобы он снизошёл до неё и благосклонно владел её телом…

Мечты…мечты… Господин военный советник вынырнул из мира своих влажных грёз и, кстати, вспомнил о том, что, к сожалению, все его попытки совратить госпожу Забелину до сих пор заканчивались оглушительным фиаско.

Последний раз, когда он пришёл к ней с шампанским и цветами, в надежде на понимание и хоть какую-то благосклонность, она его выпроводила.

Выпроводила грубо, бесстыдно сославшись на регулярные женские недомогания.

Но тогда он ясно прочёл в её глазах, что стоит ему ещё хоть что-нибудь вякнуть, и она тут же отходит его по мордасам этим самым букетиком…

Надо сказать, что где-то глубоко внутри у него теплилась слабая надежда на то, что ещё не все потеряно.

И что, может быть, стоит только найти верный подход к этой недотроге, как доселе неприступная крепость выбросит белый флаг и безоговорочно сдастся на милость победителя, то есть на его милость.