Чехов. книга 9. Старое зеркало

Прежде чем кто-то из нас успел ее остановить, женщина взмахнула рукой и крышка с прозрачного гроба слетела и упала на пол, разбившись на сотни осколков.

— Нет, — выкрикнул я и, кажется, моему голосу вторили другие.

Пространство содрогнулось. Звуки утонули в нарастающем гуле, походившим на шум ветра. Стены дома застонали и заскрипели. Стекла дрогнули в рамах. Любовь Федоровна стояла посреди комнаты, и ее фигура засияла странным потусторонним светом, какой обычно источал фонарь Харона. Виноградова зажмурилась, и по ее щеке скатилась искра. Которая почти сразу же потухла. И в комнате стало темно, словно весь свет покинул этот мир.

Глава 32 Легенды не уходят

Я прижал к себе Арину Родионовну, которая замерла, спрятав лицо на моей груди. Фома тонко, ранено вскрикнул и бросился к гробу. А отец остановился в центре комнаты, где мгновение назад стояла призрачная дама. Морозов ухватил князя за плечо, видимо, беспокоясь, что тот столкнется с духом и ощутит его ледяное прикосновение. Но Любови Федоровны в холле уже не было.

— Зачем? — застонал я, ощущая, как в груди бешено бьется сердце.

— Верни ее, — вдруг заявил отец и обернулся ко мне. — Ты ведь можешь сделать это?

— Что? — растерялся я.

— Ты некромант, — повысив голос, холодно пояснил Филипп Петрович. — Так сделай то, что умеешь. Верни ее назад.

Арина вцепилась в меня тонкими пальцами и горячо зашептала:

— Попробуйте привести ее обратно. Я буду тут и позову, если вы забудете обратную дорогу.

Я решительно отодвинул от себя Нечаеву и щелчком пальцев призвал тотемы. Сразу восемь пней выбрались из-под пола. И прямо в том месте, где только что стояла Виноградова замерцало огромное зеркало портала. Оно загудело, набирая силу, и я запоздало понял, что влил в него слишком много энергии.

— Все отойдите подальше, — приказал я низким голосом, и живые расступились.

Сквозь мутное марево замерцал вокзал. Я раздвинул штору между реальностями и шагнул в проем портала. На мгновенье грудь сдавило от холода, который царил в зале ожидания.

— Любовь Федоровна, — остановившись у входа громко произнес я. — Вернитесь домой.

Мой голос разорвал сонную тишину. И ко мне обернулись сотни бледных лиц.

— Вернитесь домой, — повторил я. — Или клянусь Искупителем, я пройду за вами по всем станциям.

Я лихорадочно всматривался в толпу, но не видел среди растерянных призраков женщину в синем платье, которая была мне нужна. Я вобрал в себя тьму, которая тянулась нитями из пней за спиной, и повторил:

— Любовь Федоровна.