Чехов. книга 9. Старое зеркало

Морозов хлопнул меня по плечу и хитро прищурился:

— Обязательно скажите это при своей бабушке. Она хоть и без того знает, что я замечательный, но лишним не будет.

— Договорились, — кивнул я.

Мужчина потер подошвой ботинка бетон, чтобы стереть уцелевший символ, который был написан мелом. И довольно заявил:

— Идемте, мастер Чехов.

Он развернулся и направился прочь из комнаты. Я последовал за ним.

Мы вышли из подвала в холл, где нас уже ждали Фома и Филипп Петрович.

— Все в порядке, вам не о чем больше беспокоиться, — произнёс Морозов.

— В каком смысле? — настороженно уточнил отец.

— Тел не осталось. И дом не пострадал, — коротко отозвался я, решив ограничиться общей фразой. — Надо определиться, что делать с ящиком.

Стеклянный короб стоял чуть поодаль, а рядом с ним парила призрачная дама. Она не замечала никого из нас, зачарованно рассматривая застывшее тело за прозрачной преградой.

— Если прибудут жандармы… — начала Филипп Петрович, косясь на Виноградову.

— Когда прибудут, — поправил его кустодий.

— Когда прибудут жандармы, то могут возникнуть вопросы навроде того «кто лежит в гробу».

— В ящике, — поправила его Любовь Федоровна, повернувшись к нам, — не извольте беспокоиться. Полагаю, что когда откроется крышка, то стазис спадет и тело рассыплется прахом.

Филипп Петрович шагнул к призраку и замер на полпути, потому что она выставила перед собой ладонь.

— Не надо меня жалеть, господа. Я и так задержалась в этом мире дольше положенного. Судьба подарила мне долгое посмертие. Именно в нем мне удалось найти тихое домашнее счастье. Павел, — она улыбнулась мне, — ты стал мне как сын, которого у меня никогда не было. Как и Фомушка, который греет мою душу каждый словом. Странно понимать, что некромант подарил мне осознание, как дорого значит быть услышанной. На меня смотрели тысячи глаз, но никто раньше не видел меня настоящей. Я наконец готова уйти. Потому что никогда не смогу простить себе, если из-за меня вы пострадаете. К тому же, теперь я точно знаю, что за гранью меня будут ждать новые встречи. И быть может, судьба подарит шанс снова обрести дом…

Ее глаза блеснули, словно в них могли появиться слезы. Стало холодно, и я нервно повел плечами. Рядом со мной оказалась Нечаева, которая спустилась по лестнице.

— Дом — это не коробка из камней и черепицы, — произнесла Виноградова и улыбнулась. — Это люди, рядом с которыми хочется жить. И не страшно умирать.