Хранительница царских тайн

Их немного, но каждый предмет – редкость. Возможно, так проявилась моя страсть к истории, ведь мне так и не довелось стать ученым.

– Поэтому в ночь убийства Вендетти вы отправились в подземелье…

– Мне пришла в голову мысль воспользоваться машиной Полины. Я хотел взглянуть на одежду, но не ожидал, что старик окажется в кабинете.

– Значит, вы похитили одежду только потому, что она была из вашей коллекции?

– Испугался, что меня обвинят в убийстве жены.

– Где хранится ваша коллекция?

– В московской квартире. В комнате, оборудованной специальной сигнализацией.

– Вы были там после того, что случилось?

– Обнаружили следы взлома?

– Нет… – Бекешев поднял глаза.

– Никаких следов. Поэтому и запаниковал.

– Где сейчас находится похищенная одежда? – спросил Дуло.

– Сегодня же отдайте Филиппову и расскажите ему о своих подвигах.

Бекешев провел рукой по уставшему лицу:

– Я знаю… я совершил слишком много ошибок…

– Разберемся, – сказал Дуло.

Дмитрий Андреевич поднял голову и посмотрел на дверь. В комнату заглянула Полина.

– Простите… – сказала она Бекешеву и перевела глаза на Сергея. – Нам нужно поговорить.

– Я занят, – сказал он. – Поговорим позже.

– Но это срочно, – настаивала Полина.

– Хорошо. – Следователь поднялся и сказал Бекешеву: – Прошу вас не уходить. Я скоро вернусь.

За дверью он сердито накинулся на Полину:

– Неужели не понимаешь, что я занят? Пошла бы лучше поспать.

– Опять что-то придумала… – Дуло насмешливо улыбнулся. – Ну, что на этот раз?

– Идем наверх, сам увидишь…

Они шли по коридору в сторону лестницы.

– Понимаешь… – Полина шагала чуть впереди и, рассказывая, заглядывала в его лицо. – На той папке, что лежала в чемодане, на корешке есть надпись: «И. Я. Стеллецкий». Это очень старая папка, она наверняка принадлежала Стеллецкому. А поскольку папки существуют для того, чтобы туда что-то складывать, резонно предположить: в ней был дневник. Ведь если рассудить, раненый Николай Троицкий вполне мог рассказать своему врачу, где спрятал дневник. Верно?

– Гипотетически – да, – задумчиво произнес следователь.

– А это значит, что дневник мог попасть к моей матери. Думаю, Троицкий рассказал и то, насколько опасно держать его при себе.

Они зашли в комнату. Полина взяла папку и показала надпись на корешке:

– Но это еще не все. Смотри… – Она развернула помятый лист. – Это латинское изречение вырезано на могильном кресте: «Hic locus est, ubi mors gaudet succurrere vitae». Оно гласит: «Вот место, где смерть охотно помогает жизни».