Мадикен и Пимс из Юнибаккена

Да пожалуйста, Мадикен и сама тоже не прочь, попробовать и посмотреть, как у них получится. Она крепко обхватывает Лизабет и ведёт её в вихре танца. «Раз-два-три, раз-два-три», — считает Мадикен, как учила Альва. Всё идёт прекрасно, даже лучше, чем дома в кухне, ведь здесь звучит настоящая музыка. И ничего, что постоянно наскакиваешь на кого-нибудь из танцующих, главное — не терять счёт: раз-два-три, раз-два-три. Однако Мадикен зорко следит за тем, чтобы не утанцовывать слишком далеко от своего столика, Ведь ей непременно надо увидеть того, кто пригласит Альву.

Но девушка по-прежнему сидит на месте. Никто её не приглашает. Да что такое, почему её не приглашают? Мадикен ничего не может понять, и у неё исчезает всякая охота танцевать дальше. Надо сейчас же пойти посмотреть, не грустно ли Альве.

— Всё, хватит, — объявляет она и без церемоний отпускает Лизабет.

Альва сидит, опустив долу глаза, с таким видом, словно ей хотелось бы быть подальше отсюда. Так нельзя вести себя на балу. Надо с самым весёлым видом оглядываться по сторонам. Иначе тебя так никто и не пригласит на танец. Это понимает даже Мадикен.

— Ты должна смеяться, Альва — усердно нашёптывает она девушке.

Но та даже и не пытается улыбнуться. Мама с папой стараются развлечь бедняжку разговором. Однако им почти не удаётся развеселить её. Альва вряд ли слышит, что ей говорят, и односложно отвечает на все вопросы. Она сегодня неразговорчива.

Следующий танец — полька, и в этот раз снова никто не приглашает прекрасную гостью в белом платье. Тогда поднимается папа. Но Альва испуганно возражает:

— Нет, боже сохрани, господин редактор, вы не должны ради меня разыгрывать перед всеми эту комедию!

И тут, наконец, силы оставляют Лизабет. Она заползает к папе на колени и засыпает у него на руках.

Теперь уже папа не может танцевать ни с кем: ни с Альвой, ни с мамой. Да мама и не хочет танцевать. Она говорит, что чувствует себя слишком тяжёлой для танцев. Но ей хочется, чтобы Альва танцевала и веселилась.

А Альва не веселится. Все в этом зале танцуют и танцуют, так что пол дрожит, но Альву никто не приглашает. Как только раздаётся музыка, кавалеры тут же бросаются совсем к другим молодым девушкам и красивым дамам. А на неё никто даже не смотрит.

Никто, кроме бургомистерши, которая время от времени, когда её приглашают на вальс, проплывает мимо их столика. Она бросает на девушку холодный взгляд и брезгливо подбирает юбку, словно боясь прикоснуться ненароком к такой «шантрапе», как Альва.