Это не любовь

Люба ушла явно в расстроенных чувствах. Но Юлька едва ли это заметила.

– Слышала? – повернулась она к Алёне. – Вызвали и меня. Ведь точно по этому делу. Ну ничего, я им сейчас всё скажу. Я им покажу Чикатило!

– Ты погоди, – Алёна придержала её за локоть. – Ты там не горячись, а то как бы хуже не вышло.

– Куда уж хуже? А как ты думаешь – лучше вообще всё отрицать или правду сказать?

Алёна помялась.

– Я, вообще, всегда за правду, но тут… даже не знаю, если честно. Ты по ситуации смотри.

113"

"В кабинете декана неожиданно обнаружилось целое заседание.

Помимо Волобуева Романа Викторовича, восседавшего, как и положено, во главе стола, присутствовало ещё несколько человек. Юлька опознала из них двоих: пожилую даму, осенью замещавшую Анвареса, и мужчину, которого встретила вчера на кафедре. Остальные были ей незнакомы.

Такое скопление слегка поубавило воинственный настрой. Зачем эти люди тут? Неужто при них при всех придётся говорить о самом сокровенном?

Волобуев без всяких вступлений коротко спросил:

– Аксёнова?

Юлька кивнула.

Он вынул из папки какую-то бумаженцию и передал ей через цепочку рук.

– Ознакомься.

Даже сесть не предложил! Юлька взяла бумагу, исподлобья взглянула на собравшихся товарищей, те наблюдали за ней тоже очень внимательно. Пробежалась глазами, нахмурилась. Снова перечитала, тихо бормоча под нос. Потом вперилась немигающим взглядом в Волобуева.

– Это что такое? – возмутилась. В груди так клокотало от возмущения, что от неловкости и следа не осталось.

– Я жду, что ты нам это пояснишь.

– А почему я должна объяснять чужие фантазии? Пусть объясняет тот, кто это сочинил.

Кто-то из присутствующих хмыкнул и что-то тихо произнёс. Слов она не разобрала, но тон различила – язвительный.

Юлька метнула в него злой взгляд: так это тот самый мужчина с кафедры Анвареса. Вот же сволочь! Ещё коллега называется. Вместо того, чтобы поддержать своего товарища, сидит и ухмыляется.

И такое зло её взяло! Скрестив руки на груди, Юлька снова уставилась на декана и выпалила:

– А знаете, что? Вот эта ваша бумажка – это клевета, порочащая меня и моё достоинство.

И Александра Дмитриевича тоже. Потому что ничего из того, что тут написано, на самом деле не было. А клевета – это уголовное дело, даже я это знаю. Так что я сейчас пойду и тоже напишу заявление, но уже в прокуратуру. И не анонимно. Заявлю, что про меня кое-кто распространяет грязные сплетни, ложно обвиняет, позорит мою честь. По всему институту, между прочим, уже слухи ползут.