Бог Ярости

Смотреть на это немного неприятно, но не так сильно, как присутствие парня рядом с Киллианом, которого я притворяюсь, что не замечаю

И который по-прежнему не смотрит на меня.

— Твоя очередь, — говорит она своему парню.

Он делает паузу, но лишь на мгновение.

— Я никогда не был влюблен.

Ава делает глоток, а я с жалостью наблюдаю за ней, покручивая пальцами свою рюмку. У моей бедной подруги была самая ужасная история любви на свете. Не то чтобы я верил в это чувство.

В конце концов, любовь — это всего лишь иллюзия, придуманная глупыми людьми, которые жаждут общения.

В реальности ее не существует.

Моя кожа покрывается мурашками, а в груди поселяется ощущение, что за мной наблюдают.

Я поднимаю голову, и впервые за несколько недель мои глаза встречаются с жестоким придурком, который не имеет права смотреть на меня с… вызовом.

Что, черт возьми, это значит?

Как мне показалось, ты возбудился, когда смотрел на меня. А не на нее.

Именно эти слова привели меня в состояние эпической потери контроля, и по какой-то причине это чужое чувство возвращается снова.

Мышцы напрягаются, и я выхватываю рюмку, затем одним махом выпиваю ее и вздрагиваю от жжения в горле.

Глаза Николая взрываются мириадами яростных вспышек, и от него волнами исходит ярость.

Мне вдруг становится трудно глотать, и я с трудом подавляю желание прочистить горло.

Незнакомый гнев пульсирует во мне, пока он продолжает смотреть на меня.

Чего, черт возьми, он ожидал?

Какого черта он вообще от меня чего-то ждет?

Глин поднимает рюмку, но прежде чем успевает ее выпить, Киллиан забирает ее и говорит:

— Ты пьяна.

— Мне не нужна твоя помощь.

— Обморок, — Анника смотрит на них с глупой ухмылкой на лице.

Ей семнадцать, и она пропустила целый учебный год, чтобы поступить в колледж в таком юном возрасте, верно? Я знаю, что Николаю всего девятнадцать — серьезно, он еще ребенок, — но он не стал бы ничего с ней делать, когда она была/есть несовершеннолетней, верно?

Я имею в виду, что возраст согласия в Великобритании — шестнадцать лет, но они же американцы.

Кроме того, он бы не поступил так со своим лучшим другом, верно?

Мое горло сжимается, и на этот раз мне приходится незаметно прочистить его от наплыва отвратительной тошноты.

Верно?

— Нам нужно перевести игру на новый уровень, — Николай протягивает рюмку, и я смотрю на него, сердце колотится так сильно, что кажется, у меня случится сердечный приступ.