Бог Ярости

Она всегда умоляет меня, моя мама, умоляет, просит, допытывается и нарушает мой распорядок дня.

Я глубоко вздыхаю.

Я веду себя как чертов придурок по отношению к матери, которая всегда относилась ко мне с заботой, любовью и пониманием.

И, возможно, я на взводе, потому что не хочу, чтобы она меня ненавидела. Я ненавижу себя достаточно за нас обоих.

— Ты же знаешь, я не люблю говорить по FaceTime, — ворчу я, а потом пытаюсь сказать более бодрым тоном. — Мне нужно закончить университетский проект. Поговорим позже.

— Брэн, — она замолкает, видимо, пытаясь тщательно подобрать слова. Ей никогда не приходилось фильтровать слова с золотым мальчиком нашей семьи, Лэном. Очевидно, я все порчу, включая мамину заботливую сторону. — Если ты испытываешь стресс или что-то еще, ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной, правда? Или можешь поговорить с папой, если хочешь. Мы здесь ради тебя, что бы ни случилось. Ты ведь знаешь это, да?"

"Моя грудь расширяется от сдавливающего выдоха, и я выталкиваю его из легких, но оно застревает в горле.

Давление нарастает за моим черепом, и мне хочется удариться им о ближайшую гребаную стену.

Но я этого не сделаю.

Потому что я, блять, контролирую ситуацию.

Всегда.

— Я знаю, мам, — шепчу я в ответ.

— Послушай. Я знаю, что еще слишком рано об этом говорить, но я думаю, что Грейс могла бы подписать с тобой контракт в следующем году.

Я хмурюсь. Грейс, мамин агент, не только всемирно известна, но и является легендой в художественном совете Великобритании и даже занимает должность леди в Палате лордов.

Несмотря на свою репутацию, она подписала контракт только с тремя всемирно известными художниками, и мама — одна из них.

— Почему она хочет подписать контракт со мной? — осторожно спрашиваю я.

— Потому что у тебя потрясающий талант. Я так рада, что ты наконец-то получил свой шанс. Я знаю, каково это — видеть, как твой брат все это время получал все возможности, но ты так же талантлив, как и он, Брэн.

Ты говоришь это, потому что ты наша мама и не хочешь быть уличенной в фаворитизме.

— Хорошо, — равнодушно говорю я.

— Я очень-очень сильно люблю тебя, Брэн. Без тебя моя жизнь не была бы такой.

От ее слов у меня подступает тошнота, но я сглатываю и улыбаюсь. Как будто она меня видит.

— Я тоже тебя люблю, мам.

Я вешаю трубку, прежде чем она скажет что-нибудь еще, что перевернет мой желудок и отправит меня в полет вниз с ближайшего утеса.