Бог Ярости

Я медленно подхожу к нему и мельком вижу, как он с пустым лицом смотрит на холст. Его рука так резко дергает за волосы, что затылок покраснел, а костяшки пальцев побелели.

— Цветок лотоса? — зову его я, но он не подает никаких признаков, что знает о моем присутствии.

Тогда я встаю перед ним, загораживая ему вид на холст.

Он смотрит прямо сквозь меня, как будто его тело здесь, а душа парит где-то в другом месте. Я тянусь к его руке и замираю, почувствовав, как он напрягся, словно застыл перед угрозой.

Что, черт возьми, с тобой происходит, Брэн?

Мне приходится надавить, чтобы отделить его пальцы от волос один за другим.

Моя грудь сжимается, когда я вижу коричневые пряди в его ладони.

— Брэндон?

Я обвожу рукой его затылок, поглаживая то место, которое он терзал.

— Малыш, посмотри на меня.

Мои губы касаются его губ, и они подрагивают. Когда я отстраняюсь, он смотрит на меня недоуменными, потерянными глазами.

— Николай? Когда ты приехал?

— Только что, — вру я, мои пальцы все еще ласкают его затылок.

 — Ты в порядке?

— Я в порядке.

— Ты не выглядишь в порядке. У тебя бледная кожа, и ты стоишь посреди беспорядка.

Он осматривает свое окружение, словно видит все это впервые.

Постепенно за радужными оболочками глаз снова появляется свет, и он вздрагивает.

— Черт возьми. Прости.

— Перестань, блять, извиняться, — я резко выдыхаю, внимательно наблюдая за ним, пытаясь найти хоть малейший след той версии зомби, которая была минуту назад.

— Прости… э-э, я имею в виду, прости. Господи… — вырывается у него.

 — Тебе лучше уйти. Я приберусь.

Он начинает двигаться, бросая взгляд куда угодно, только не на меня.

Я крепко сжимаю его затылок, а свободной рукой хватаю его челюсть, чтобы он посмотрел на меня.

— Что случилось?

Неестественный блеск застилает его глаза, и это так похоже на то, как он впадает в панику, когда я прикасаюсь к нему в полуобщественном месте.

— Это был… несчастный случай.

— Это не похоже на несчастный случай.

— Я просто уронил палитру. Ничего страшного.

Он отстраняется от меня и берет палитру, затем аккуратно кладет ее на несколько салфеток на своем столе для рисования.

Несколько секунд он стоит на месте, ухватившись рукой за край стола, а его спина напряжена, словно он борется со своими демонами и загоняет их обратно, туда, где их никто не видит.

Когда он поворачивается, то уже больше похож на себя, и на этот раз он смотрит на меня, по-настоящему смотрит, и тут же его губы сжимаются в неодобрении.