Нежные листья, ядовитые корни

Но Белла, поев за пять минут, стремительно удалилась. Мотя облегченно выдохнула.

Больше в столовой никого из ее бывших одноклассниц не наблюдалось. По соседству две пожилые женщины, похожие на грустных куриц, синхронно били ложечками по вареным яйцам. Возле окна молча завтракала семья с подростком. Тишина прерывалась только писком смартфона мальчишки, гонявшего по экрану каких-то разноцветных существ.

Мотя вспомнила сыновей и попыталась представить, что они делают сейчас. Но мысли упорно возвращались к тому, что случилось вчера.

Ей категорически не хотелось думать об убийстве. Обычно Моте удавалось легко переключиться: стоило вообразить мужа или сыновей, как размышления устремлялись в привычное русло: кто куда будет поступать, какую одежду нужно прикупить к лету… Но только не сейчас.

«Почему я не хочу думать об этом?»

Если дать себе труд хоть немного поразмыслить, ответ станет очевидным. Можно зажмуриться и заткнуть уши, но невозможно не понимать, кто расправился с несчастной Рогозиной. Мотя видела достаточно, чтобы у нее не осталось сомнений.

«Потому что я знаю, кто убийца».

Мотя одобрительно кивнула самой себе. Верный ответ!

«А она… она знает, что я знаю?»

И снова все было ясно.

«Конечно!»

«Ты понимаешь, что это означает для тебя, Матильда?»

Мотя огорченно отодвинула сыр. Вот! Вот именно поэтому она и не хотела думать о смерти Светы. Потому что все эти ужасные рассуждения испортили ей аппетит. А прийти в нормальное расположение духа Мотя могла, только с удовольствием покушав. Выходит, она попала в замкнутый круг.

Внутренний голос сказал мягко, словно разговаривая с ребенком:

«Мотя, что ты здесь делаешь?»

«Завтракаю!»

«Нет, что ты делаешь в отеле? Ты только что осознала, насколько опасна для убийцы. Так почему бы тебе не уехать отсюда прямо сейчас?»

Мотя уткнулась в тарелку.

Она не может уехать! Во-первых, к ней до сих пор так и не пришло решение, что делать с ребенком…

«Мотя, ты дура? – четко спросил внутренний голос, почему-то с интонациями Машки Елиной. – Ты видела, что она сотворила с Рогозиной? Какой ребенок, какое решение? Беги! Спасайся!»

Не могу, упрямо возразила Мотя. Это важно! Я настроилась на то, что решу все именно здесь. Мне трудно свернуть с выбранного пути! И потом, меня-то убить будет посложнее, чем Рогозину. Я так просто не дамся.

Внутренний голос потрясенно молчал.

Во-вторых, настойчиво продолжала Мотя, я не должна так просто сбегать. Если я знаю, кто убил, мне нужно понять, что делать с этой информацией.