Нежные листья, ядовитые корни

Она никому не позволяла так с собой разговаривать."

"Сергей представил учителя советской закалки, которому десятиклассница делает замечание.

– И что дядька ей ответил?

– Выгнал из класса, – предположил Илюшин.

– Нет, он поступил куда умнее. Взял мел и написал на доске какую-то задачу – до сих пор помню, что речь там шла о коллинеарных точках.

– Теорема Менелая?

– М-м-м… Кажется, да.

– Ее как раз в десятом классе раньше проходили. Ну ладно, не имеет значения. Итак, он написал задачу…

– …положил мел, отошел в сторону и очень мило улыбнулся.

…Мел упал и закатился под первую парту – маленький грязно-белый кусочек. Никто не наклонился за ним. Двадцать пар глаз следили за каждым движением немолодого узкоплечего мужчины со щегольской бородкой. Тот двигался подчеркнуто неторопливо, даже с ленцой. Маше пришло в голову, что он нарочно уронил мел.

– Ну так вот, мои дорогие! – Он снял и протер очки, будто продолжая давно начатый разговор. – Вы претендуете на уважение. Я говорю, что уважать вас не за что. Заметьте, я с вами честен! Но вы этого не цените. Тьмы низких истин вам дороже вас возвышающий обман.

Учитель надел очки и оглядел молчащий класс.

– А что, уважение заслуживается непременно знанием геометрии? – нарушила тишину Маша.

Рогозина одобрительно кивнула, и она почувствовала нелепую гордость.

– Да-с, моя юная леди! Представьте себе! Пока вы учитесь в школе, вы для нас, преподавателей, – лишь сумма знаний. Не верьте тому, кто будет убеждать вас в обратном. Вот потом, когда вы закончите институты и займете свое место в жизни, каждый из вас будет что-то представлять из себя как личность. А пока, уж простите, вы просто заготовки хомо сапиенса!

Он налил в стакан воды. Лёшка Демьянов порывался что-то сказать, но учитель выставил вперед ладонь запрещающим жестом. И пока он пил, никто не осмелился нарушить тишину.

Маша смотрела, как ходит кадык под воротником свитера, и думала, что фокус с водой он тоже проделал специально. Ему не хотелось пить.

Учитель вытащил из кармана брюк платок, встряхнул, разворачивая, и тщательно промокнул ухоженную бородку.

– Да-с, голубчики мои, и учтите вот еще что, – он с величайшей аккуратностью свернул платок. – Математика – царица всех наук. Это сказал великий Гаусс, о котором вы ничего не знаете. Ну, теперь будете знать хоть что-то.